Лайла думала об этом многие часы. Ее решение, ее новое решение горело у нее в голове. Она улыбнулась и спустилась по дереву, чтобы продолжить охоту.

Бандиты вывели Бенни и Никс на улицу, и, покинув отель, они словно ступили в странную современную версию древнеримского цирка. Должно быть, здесь на поле за отелем собралось больше двух сотен людей. Из досок и труб были возведены трибуны, подчистую набитые смеющейся, кричащей, свистящей толпой. Сцена была подсвечена дюжиной факелов на столбах, и их свет погружал всю арену в огненную нереальность, где в каждой паре глаз отражалось мерцающее пламя. Вся территория была обнесена забором в три стены, созданным из бронированных фургонов, тесно припаркованных друг к другу, а передней частью служила вся задняя стена отеля Вавона. Справа между трибунами стоял большой цирковой шатер с закрытым входом. Длинным рядом перед ним стояли охранники, а сверху шатра было написано огромными красными буквами слово «Верьте».

Бенни заметил, что амфитеатр был окружен семью огромными ямами, вырытыми в голой земле. Толпа вопила, радовалась и смеялась, выкрикивала отвратительные шутки, когда Бенни и Никс подвели к краю первой ямы. Дюжина охранников была вооружена ножами, мечами и копьями. Никаких пистолетов, заметил Бенни и поразмыслил над этим. Они боялись звуков выстрелов в такой густонаселенной территории? Или причина была другой?

— Откуда все эти люди? — прошептала Никс, наклоняясь ближе к нему. — Кто они?

Бенни покачал головой:

— Не знаю. Из других городов, наверное. Или поселений. Семьи охотников за головами… — Его голос затих, когда он понял, что узнает несколько лиц в толпе. Не охотников за головами, а людей из Маунтинсайда! Всего в десяти метрах перед ним сидел мистер Теш, владелец конюшен возле резервуара, а у циркового шатра находились Барбара Султан с мужем. Они были фермерами, выращивающими кукурузу. Он увидел, как учитель физкультуры из старшей школы делает ставки у букмекера, а в нескольких метрах от него была женщина, владевшая магазином еды и зерна на главной улице. Он указал на все это Никс, и она ахнула.

— Это миссис Розенбаум!

Когда женщина увидела, что они смотрят на нее, улыбка на ее нарисованном лице на мгновение погасла, а потом мужчина рядом с ней пошутил, и оба разразились смехом. Это было безумием. Они не были просто незнакомцами, это были знакомые люди. Люди, которых они видели каждый день. Он гадал, как им удалось приехать сюда. Какое оправдание и ложь они использовали, чтобы скрыть уродство своих аппетитов?

— Я всех их ненавижу! — рявкнула Никс с поразительной злобой. С тех пор как они узнали, что оказались во власти брата и отца Чарли Кровавого Глаза, она, казалось, вот-вот взорвется. Ее глаза наполнились жгучим светом, а руки сильно тряслись.

Не уходи от меня прямо сейчас, молча просил он, но когда постарался взять ее за руку, она сердито вырвала ее и уставилась на него, словно он пришелец с Марса.

Жужжание толпы внезапно изменилось, когда в центр амфитеатра с высоко поднятыми головами пришли проповедник Джек и Белый Медведь. Зрители разразились громогласными аплодисментами. Белый Медведь поощрял аплодисменты взмахами большой руки.

Никс снова наклонилась к Бенни:

— Хочешь услышать кое-что смешное?

— Э… да, Никс, — осторожно сказал он. — Кажется время-то отличное для шутки.

Ее глаза сверкнули, как стекло, когда она кивнула в сторону Белого Медведя.

— Вообще-то мне нравится его план.

Бенни почти улыбнулся.

— Конечно. Не считая пункта про рабство. — Он кивнул в сторону толпы. — Интересно, как громко они буду кричать, когда прихвостни Белого Медведя заставят их работать, сгонять в стада зомов и строить заборы.

— Заткнитесь! — прорычал Диггер, снова стукнув их.

Проповедник Джек поднял руки, и толпа сразу же замолчала. Стало так тихо, что Бенни слышал потрескивание факелов и шелест ткани циркового шатра.

— Братья и сестры, — начал проповедник Джек глубоким и сильным голосом, — спасибо, что пришли сегодня, чтобы разделить этот благоприятный момент в этот славный день. День, который мы будем помнить, пока Господь позволяет нам дышать. Как и в библейские времена, мы устроим эти игры в празднование важного события. Мы собираемся начать писать новую главу в долгой истории человечества. Мы начнем новую священную книгу, рассказывающую об основании и освящении Эдема.

Толпа обменялась взглядами, удивленная некой проповедью, не совсем понимая, куда она ведет.

— Я хотел разделить этот день не только с моей семьей и друзьями, — и он указал на Белого Медведя и потом на зрителей, — но и с моими прихожанами.

По толпе пробежала дрожь тихих разговоров.

— Я попросил своих прихожан присоединиться к нам в праздновании новой эры мира и братства, пока мы, бедные грешники, доказываем, что достойны жить в этом раю. Присоединяйтесь ко мне в приветствии членов Первой Церкви Нового Эдема!

Толпа начала аплодировать, и охрана повернулась и распахнула вход в шатер. Когда толпа увидела, что там сидели сотни людей на плотно поставленных рядах складных стульев, они начали аплодировать с большим энтузиазмом, приветствуя новых гостей вечеринки. А потом один за другим зрители перестали хлопать, помимо лишь одного человека — глупого пьяницы в дальнем углу, а потом даже он застыл. Последовала долгая пауза, во время которой во всем амфитеатре царила тишина, и Бенни почувствовал, как Никс напряглась рядом с ним. Его собственное сердце колотилось.