— Привет, Вестер, и… как твои дела?

Да-да, дураком бы я был, если бы думал, что за одним именем последует следующее — моё.

Мне пришлось пропустить остальные фразы мимо ушей, ведь всё равно ко мне они уж точно не относились, и присесть на пол — там как раз покоилось мягкое махровое покрывало, а вокруг были разложены подушки в форме сердец. Вестер пристроился поодаль, почти напротив меня, в позу лотоса и продолжал разговор с Рейн, которая ещё явно не спешила составлять нам компанию. Она шумно вдыхала воздух, шедший из окна, и иногда смеялась, если Вестер говорил что-либо смешное. Она старалась не смотреть на меня, а я уж и подавно, потому что стоило нам встретиться взглядами, как глаза её превращались в колючий лёд. А лично мне хватало и того холода, что стоял на улице. Гром продолжал греметь, через комнату на короткий миг пролетела вспышка света, и как раз зашла Клео с подносом.

— Ого, как я эффектно появляюсь, — она весело сверкнула белыми зубами. — Ну, угощайтесь.

Поднос она поставила на свой письменный стол, аккуратный, без лишнего предмета на нём. Вообще, вся комната была такой чистой, светлой, убранной, и складывалось впечатление, что Клео только и делала, что поправляла складки на подушке, сметала пыль с книжных полок и переклеивала на стенах многочисленные плакаты и листки бумаги, если те держались из последних сил. Вот было же у человека время.

Через каких-то минуты две-три каждый из нас очутился на полу с горячей тарелкой в руках.

— Тода, Клео, — сказал Вестер, улыбаясь.

Брови девушки несильно сместились друг к другу, при этом Клео выглядела слегка смущённой.

— Новые познания в языке, — посмотрев на подругу, пояснила Рейн. Она сидела совсем недалеко от меня, и мы могли едва ли не коснуться плечами друг друга. Боюсь только представить, что было бы, сделай я это.

— О! Да это же отличная новость, Вестер! — бодро сказала Клео.

Она, он, она улыбались. Я молчаливым зрителем смотрел на это и не мог понять одного: разыгрывали ли они передо мной театр, или всё происходило по-настоящему? Я тогда их не понимал. Не понимал этой радости из-за мелочи и всего лишь ел суп, чувствуя, как в горле вставал ком.

— Кто будет чай? — спросила Клео в конце, когда тарелки были пусты и отставлены в сторону. Опять её лицо выражало тихую радость, и я буквально видел, как светились её глаза.

Все, конечно, согласились.

— Пас, — бросил я, изучая ворсинки ковра. Хотелось сказать, что Клео — не Саванна, чтобы предлагать мне чай, пусть и не белый, пусть и не с привкусом мёда. Просто пусть она предложит кофе или горячий шоколад, запахи которых преследовали меня по всему периметру улицы с магазинчиками.

— Но как же англичанин может отказываться от чая? Ну же, Флеминг, не расстраивай тех, кто всё ещё верит в стереотипы, — и когда Клео стала такой живой? Мне она с самого начала казалась намного спокойнее Саванны и веселее Рейн. Но не настолько.

Внутри меня закипал невидимый чайник из мыслей, звук был всё выше и выше, готовый сорваться в нечто пронзительное. И вот сейчас он, похоже, достиг верхней ноты своего диапазона.

— Мы ведь здесь не для этого собрались, — я не выдержал. На меня в то же самое время посмотрело шесть глаз, немного смятенных. Хотя нет, океаны были по-прежнему холодны и будто бросали мне вызов. Потом я осознал, что все были готовы к моему выпаду, и это не было неожиданностью. Теперь все затаились и, возможно, радовались тому, что, в конце концов, я пролью свет на происходящее. Я объясню все свои мысли.

Нет, ещё не время было для полной честности.

— Я лишь хотел, чтобы мы все договорились, — я по очереди смотрел на каждого из присутствующих, — что мы постараемся не тратить свои нервы. Саванна пропала, и это факт, но если мы будем слишком сильно волноваться, то от этого ничего не поменяется. Давайте просто договоримся, что будем её искать, но больше никаких переживаний.

— Ведь всё будет хорошо в любом случае, — вставила Клео понимающим тоном.

— Да, — я покивал. — Всё будет хорошо, и мы просто должны поддерживать друг друга. Помогать. Главное, не волноваться, — я с особенным вниманием посмотрел на Рейн. Она вскинула брови:

— Я буду помогать, но точно не тебе, — она приподняла руки, сдаваясь.

— Да я и не нуждаюсь в твоей помощи, — съязвил я в ответ. Не смог удержаться. На улице повторно прошёлся яркий разряд тока, освещая сумерки.

— Я очень рада.

— Флеминг! — встряла Клео, не глядя на Рейн. Мне почему-то показалось, что она сделала это специально, чтобы мы не переругались. В конце концов, не хватало ей только того, чтобы Рейн вылила на меня чай или бросила тарелку в челюсть. В чистейшей комнате Клео одно-единственное пятно уже могло бы вызывать подозрение. — Флеминг, — повторила она, тихо выдохнув. Вестер продолжал молчать, лениво оглядываясь вокруг, а Рейн, к счастью, всего лишь скрестила на груди руки и поджала губы, — я тебя поняла и согласна с тобой. Мы все согласны, да, ребят? — Клео попробовала получить отклик, и Вестер медленно покивал в ответ, а про Рейн даже и говорить не стоило — её мнение всегда оставалось одним и тем же, если оно касалось меня. — Хорошо, — добавила Клео. — Мы будем поддерживать друг друга и будем честны.

Я тоже кивнул в ответ, не выражая на лице ни единой эмоции.

— Раз мы решили быть честны, пусть тогда Флеминг расскажет, что на самом деле произошло в день исчезновения Саванны. Ведь ты точно что-то не договариваешь, — Рейн сощурилась и вперилась в меня взглядом. Я не шевелился, беззвучно наблюдая за тем, как слегка развевались смоляные волосы девушки на ветру, задувшем из открытой форточки. Вместе с ветром в комнату проник и ещё слабо различимый запах дождя. До меня донеслись звуки тяжело падающих капель.