Мне пришлось отложить портрет на подоконник, чтобы позже придумать, куда его пристроить. Я не ожидал, что одно только моё лицо вызовет во мне столько воспоминаний. Портрет Рейн я тоже дописал. Он терпеливо дожидался её визита в шкафу нашей с Клео спальни.

Я снова посмотрел на часы.

2:04. Второго апреля две тысячи семнадцатого года, в год нашего выпуска, Даррелл, так и не окончив школу, уехал из города. После выпускного его примеру последовали и Рейн с отцом, которых, кроме небольшой квартирки, точнее, одной комнаты, ничего не держало. Она говорила, что жила у родственников то тут, то там. Знакомые улицы заставляли её всё вспомнить, и это было невыносимо. На её языке застыл вкус тухлой воды, которую предложил испить Киннан.

Остались только я, Клео и Вестер. До того, как Цукерман поступил в университет, он успел попрощаться с Тувьей. Тот вовремя догадался о том, что только разрушал семью своим присутствием. И пока всё не треснуло по швам окончательно, ушёл из жизни мистера и миссис Цукерман.

Не верилось, что уже столько лет осталось позади. Мне казалось, я жил в Лондоне, в квартире вместе с Клео всего-то полгода, а не больше десяти лет, но потом я смотрел на кольцо на пальце пока ещё Пауэлл и знал, что скоро состоится венчание. Интересно, она уже выбрала платье?

Я прошёл в гостиную и облокотился о косяк, тихо наблюдая за тем, как Клео внимательно вглядывалась в учебник. Я не шевелился и дышал почти неслышно, но она каким-то образом умудрилась меня услышать или заметить краем глаза движение.

— Посмотрел? — она улыбнулась. У неё уже давно отросли волосы, и она по-прежнему сохраняла ту же длину, что и в выпускном классе во время нашего знакомства. Медовые, всё такие же мягкие, они лежали на её плечах и лопатках. Хотя однажды, она всё-таки пожертвовала волосы ещё раз. А потом мы с ней приняли решение взять пожертвование на благотворительность за привычку. Больше Клео не рассказывала незнакомцам о том, что часть нашего бюджета стабильно уходила на помощь диабетикам, людям, пострадавшим от насилия, и… малоимущим. Такое мы уже не разглашали.

Прозвенел звонок в дверь. И если это были те, о ком я думал, они были единственными, кому мы с Клео могли рассказать нечто подобное. Вместе с ней мы поспешили к двери. Она, всё такая же ловкая, успела быстрее меня, потому дверь была распахнута именно ей.

Вестер приобнял Рейн за плечо. Незнающий человек бы подумал, что перед нами стояла счастливая семейная пара, но мы-то точно так не думали.

— Вестер, — я протянул руку.

— Флеминг, — с привычной широкой улыбкой ответил он мне.

— Боже, как официально, — Рейн закатила глаза, но всё же улыбалась. Увидев Клео, она захватила её в крепкие объятия. Теперь точно крепкие, когда с неё сошла та болезненная худоба.

А на шее Вестера в тот самый момент, как он потянулся в мою сторону, приближая ко мне ладонь, качался из стороны в сторону тот самый кулон. Волк. Волчица. Если бы только зависть Киннана всё не сгубила. Если бы только он знал все трудности и дружбы, и любви, и жизни, не полагая, что только ему одному не достался лотерейный билет. Если бы он только не сломал Саванну. Если бы только…

Стоп. Прошлое останется прошлым. Я сам, как психолог, постоянно себе это говорил. Я посмотрел на Вестера, потом на Рейн, а затем и на Клео. Она спасла меня не просто так.

Пока мы здесь, всё преодолимо. Я это знаю точно.