Дуло вжалось сильнее, я почувствовал всё давление руки Киннана, увидел, как напряглась его челюсть, на шее выступила вена. Палец он держал на курке, и я молчал. Я дышал, как загнанный кролик. Все мысли о Саванне испарились. Все мысли о семье, друзьях — тоже.

Пожалуйста, только не дави на курок.

— Если бы не Саванна, я бы не нашёл тебя. Ты — богатенький мальчик. Тебе ведь не приходится грабить магазины, чтобы выжить? Не приходится стоять на улице, чтобы выпросить на хлеб? Ты когда-нибудь обращал внимание на других? На ту же Саванну. Смотрел, что одежда у неё почти не меняется день ото дня, хотя ты знаешь, как девочки любят менять наряды. Бывал у неё дома? Видел, как они одну и ту же еду едят целую неделю? А счёта видел? Ты хоть что-то видел?

— При чём тут я? Я… — я проглотил ком. Голос мой дрожал, губы — тоже. Трус, трус, трус. Но жить мне хотелось больше, — я ничего плохого вам не сделал. И Саванне тоже. Я… люблю её.

Как смешно от признания и как дрожало всё моё тело от нависшего пистолета, как сковались все мои мышцы.

Киннан разошёлся в смехе и в это время убрал оружие от моего лба. Только потом, вернувшись к разговору, вернул и дуло.

— Я против неравенства. Я против и того, что Саванна каким-то образом умудрялась быть счастливой, несмотря ни на что. В то время как она должна была бороться, а не радоваться тому, что у неё есть. Особенно когда рядом был ты, Флеминг, — договорил он и сплюнул мне прямо на рубашку.

В другой момент это вызвало бы во мне бурю, но буря не пришла. Был лишь пистолет, дрожавшее дыхание и я.

— Я не боюсь сесть в тюрьму вновь. Пойми это, Флеминг. Я боюсь лишь того, что мир так и останется гнилым местом, где кто-то счастлив, а кто-то вынужден рыться в помоях. С тебя я и начну. Я бы мог начать с твоего друга — Эдди Рейнотта. Он тоже хороший малый, сгодился бы под мою идею. Но я начну с тебя. А потом перейду на твоих близких. Отец твоей девушки. Девушка твоего друга. Твоя девушка. Глупые, надо знать, что человек, просящий деньги, не всегда так безобиден, как кажется.

Во мне всё билось. Всё ныло. Всё ревело. Всё пылало и кричало.

Хью завидовал Саванне, завидовал мне. На его долю пришлась тяжёлая жизнь, но он предпочёл обвинять во всём остальных, нас. Я хотел это всё ему высказать. Всё высказать. Выпалить всё в лицо, брызжа слюной так же, как и он, схватив его за ворот старой осенней куртки. Человек, решивший победить несправедливость, но выбравший совсем не тот путь.

Но я не мог ничего сделать. Я — всего лишь пешка. И пешке не суждено открывать рот в такой ситуации.

Я прикрыл глаза, когда Хью закончил говорить и молчал ещё некоторое время. Я знал, что курок мог сорваться в любую секунду. Я не знал, каково это — быть убитым. Быть убитым от пистолета. Самое страшное, что было в моей жизни, равнялось перелому ноги на одной из тренировок.

Волчица… Вот кто был сильным.

Хью Киннан всё ещё молчал. Я тем временем почувствовал, как вновь зашевелились в моей голове все мысли. Я не знал, с чего начать и чем закончить. Я не знал, чего хотел, о чём мечтал. Я не понимал, как это — конец.

Я открыл глаза. Посмотрел на Хью. Он внимательно наблюдал за мной. Руки мои всё ещё холодил страх, тело не подчинялось, но язык повернулся, чтобы сказать:

— Можно только я увижу Саванну?

И Хью, как самый добрый дядя на свете, с улыбкой кивнул мне. Если бы только этот добрый дядя не желал прострелить мне мозги.

Клео неслась по улице со всей силы, бежала, перепрыгивая через ветки сухих деревьев, через кучки снега.

— Вестер! Вестер, ты получил сообщение? — она подбежала к другу вплотную. Шапка её сбилась набок, пальто было не застёгнуто на две пуговицы. Она широко раскрыла глаза и хватала ртом воздух, пытаясь скорее рассказать всё юноше.

Он тоже выглядел напуганным, но в то же время в нём бились противоположные эмоции, сражались за право первенства. И только Вестер знал, какая из них была в этот раз сильнее.

— Да. Я не понимаю, что это значит. Он нашёл виновного? Ты звонила ему?

— Пошли! — она схватила его за локоть и резво потянула за собой. Вестер повиновался сразу, и вместе они с удвоенной скоростью поспешили по городским улицам.

— Я ходила в полицию. Мы зря ей не доверяли. Надо было сразу идти туда, когда Флемингу пришло сообщение от Саванны. Удалось вычислить, что сигнал исходит из леса. А потом Флеминг и сам написал сообщение. Я не знаю, как он успел всё провернуть, — говорила Клео сбивчиво, размахивая руками. Но её это волновало меньше всего. Она шла, быстро переставляя ноги, думала только о том, как бы поскорее добраться. Лицо её от бега покраснело, свитер прилип к спине и животу, но даже усталость не могла остановить её. На одном из пешеходных переходов в ожидании зелёного света Клео успела повернуться к Вестеру и спросить. — А насчёт тебя что решили?