Спал я крепко и, проснувшись, первым делом взял в руки телефон. Календарь показывал субботу, 11 сентября. И тут меня охватил жуткий, панический страх.

Глава 1

Ледяной душ не помог, как впрочем, и несколько таблеток аспирина. Зачем я их выпил? Наверное, чтобы сбить жар, клокочущий в душе от негодования, потому, что совершенно ничего не соображал. На кухне стояла рыба, пожаренная Наташей, не солёная, и, заварив крепкий кофе, я вышел на балкон. Небо хмурилось, и густые облака, закрывали солнце. Сосед справа, дядя Жора, старый моряк на пенсии, как обычно тягал гирю, шестнадцатикилограммовую, в чёрных семейных трусах и майке, подбрасывая вверх, словно резиновую.

– Когда присоединишься, Максим?

Дядя Жора каждый раз задавал один и тот же вопрос, надеясь, что я наконец-то задумаюсь над здоровьем, куплю гантели, и буду по утрам, с улыбкой на лице, их подбрасывать.

– Уже скоро, дядя Жора, какие мои годы!

– Жизнь быстро летит, не успеешь оглянуться, как окажешься на пенсии. А здоровья не будет. Запомни мои слова.

В ответ я кивнул, соглашаясь, что время летит вперёд, только не в моём случае. Оставляя сердобольного соседа, наедине, с гирей, я полил цветы, и вытащил из морозилки пельмени. Стоп. Это же самое я делал в субботу, 11 числа, только два дня назад.

В кастрюле закипела вода, и, забросив пельмени, я стоял, и вспоминал, чем та суббота запомнилась. Наташа на работе. Уже легче. Не придёт. Родители на даче. Звонили в обед, спрашивали о здоровье, и о том, когда я, наконец, сделаю девушке предложение. Им хотелось иметь внуков, и каждый раз, мама сверлила мозг, одним и тем же вопросом. Два года отношений с Наташей обязывали это сделать. Но как обычно случается, не было денег на свадьбу, и никакие идеи, по поводу торжественного вручения кольца, в голову не приходили. Мне захотелось позвонить своему лучшему другу, Игорю, и с ним поделиться тем, куда я вляпался. Я взял телефон, и вовремя остановился. В субботу, Игорь приходил ко мне после обеда. С пивом и лещом копчёным. Надо подождать.

Я посмотрел на часы, они показывали десять тридцать. И приговорив полную тарелку с пельменями, я завалился на диван, и включил ноут. Обратив внимание на руку, без часов, пригорюнился. Отец узнает, будет скандал. Будет считать меня недотёпой и раззявой. Надо хотя бы подделку купить, на рынке, китайскую, и надеть на руку. Может и не заметит. Когда же я их потерял?

Вспоминая понедельник, не находил ни одного слабого места. Где бы пришлось снимать часы, класть на стол, или в карман брюк. Что-то не то. Пролистывая новости, я уже знал, какой закон приняла партия «Слуга народа», кто из звёзд с кем переспал, и какой прогноз дают синоптики на зиму.

Звонок в дверь вывел из состояния прострации. И обувая тапочки, вышел в коридор, и открыл дверь Игорю. Тот как всегда лыбился, идиотской улыбкой, и с трудом поднимая пакет с пивом и рыбой, ввалился в квартиру.

– Ты чего такой угрюмый, Макс? С Наташкой поссорился?

Игорь жил в районе Дарницы, в большой, крупногабаритной квартире, доставшейся ему от деда фронтовика. Невысокий, коренастый, он больше был похож на борца сумо, чем на известного блогера, с большими, умными глазами и пышной шевелюрой. Бородка и очки, лишь подчёркивали принадлежность к современным реалиям молодёжного бума. Дровосеков – ламберсексуалов. Строгий вид придавал выражению лица серьёзность и неподдельную харизму. Грубый стиль в одежде, с рабочими ботинками, грубым, вязаным свитером, и простой, фланелевой рубашкой, выдавал горожанина. Мужчину далёкого от сельской жизни, грязных коровников, тракторных бригад, и землепашцев. Мне не нравились эти парни, тем, что больше чем нужно времени, для мужчины, проводили в ванной, перед зеркалом, не всегда умело работая триммером, и ножницами.

Ни разу за свою жизнь, не посетив спортзал, Игорь имел прекрасную форму, и мускулы. Это «гены», деда, любил он повторять. Дед геройски сражался в Великую Отечественную, сидел в плену, после сослан в Сибирь, на Соловки. И после десяти лет лагерей, смог вернуться к привычной жизни. Правда выпить любил, и судачить про политику, сутки напролёт, причём в нелицеприятной форме. Внук перенял от деда не только все маты, перематы, но и железный характер. Чем мне он и нравился. Вываливая содержимое пакета на стол, в зале, я знал, что Игорь недавно расстался с девушкой. И после первой бутылки, начнёт травить байки. Жаловаться на женщин. Не подавая вида, я болтал обо всём, и с замиранием сердца ждал. Вдруг всё пойдёт не так, как было…

– Лилька ушла, бросила меня, – с печальными глазами начал Игорь.

– Так ты же сам виноват. Не нужно было ей рассказывать про свои прошлые романы. Тоже мне, Казанова.

– Я, между прочим, не думал, что она такая.

– Какая?

– Восприимчивая. Ревнивая. И спрашивается почему? Ну, были у меня отношения с женщиной старше меня. Ну и что? Закатила скандал, на ровном месте.

– Язык мой, враг мой. Забыл?

– Не забыл, давай выпьем.

– За женщин?

– Нет, за них точно пить не будем. Идут они лесом, потаёнными тропками.

– Решил стать монахом?

– Не ехидничай, сам когда женишься?

– Трудно сказать.

– Ты мой новый выпуск видел? – спросил он, и заметно повеселел.

Уже Лиля отошла на второй план, потому, что страсть Игоря, политический блог, перевешивал всё, даже женщин с четвёртым размером груди. Этим он зарабатывал не один год, имея более ста тысяч подписчиков. Тянул меня к себе, на должность оператора, обещая приличные деньги. Мне не нравилась та форма подачи, с которой Игорь делал свои выпуски, и я всякий раз отказывался. В принципе, что он делал? Смотрел более именитых блогеров, новости по ТВ, и после, через час, полтора, записывал свой выпуск, монтируя на кухне материал. Повторял те же насущные, горячие новости, приправляя обязательным атрибутом, жаргоном. Непечатным словом. Людям нравилось, и заветная цель Игоря, иметь миллион, и более подписчиков, смогла в ближайшем будущем осуществиться. Я не был фанатом искромётных репортажей друга, но старался поддерживать, и давать советы. Иногда телеканалы заказывали Игорю материал, платили деньги, но это случалось крайне редко. Конкуренты наступали на пятки, и Игорь всячески выворачивался, стараясь не потерять своё лицо, и главное аудиторию. Особенно болезненно он относился к критике. Когда засыпали дизлайками, во всех сетях, поливая помоями и угрожая расправой.