– Ладно, бочаг так бочаг. Пойдем дальше…

– Пойдем, – легко согласился мальчишка и себе под нос добавил: – А может, яма в другом месте…

Иван предпочел эту реплику не услышать. Вариантов, впрочем, все равно не было. Однако вскоре гать начала снова возвращаться к прежнему направлению, и Лопухин повеселел. Двигаясь напрямки, даже такими странными зигзагами, они экономили кучу времени.

Дважды гать обрывалась, выходя на относительно сухую поверхность. Пока Колька искал продолжение дороги в болоте, Иван с немцем лежали не в силах сдвинуться с места.

– Парень, ты когда-нибудь устаешь? – поинтересовался Лопухин.

– Бывает. Если голодный… А если поем, то могу долго еще…

– Лихо.

Уже в сумерках они вышли к перекрестку, куриной лапой раскинувшемуся на зеленом просторе, казавшемся бесконечным.

– Приехали. Что говорят на этот счет старики?

Колька скривился:

– Ничего не говорят…

Гать привела их на небольшой островок, как раз достаточный для того, чтобы на нем можно было устроиться втроем. Однако дальше в болото уходило сразу три дороги, две из которых вели в нужном направлении.

Колька явно растерялся.

Иван покосился на немца, бессильно опустившегося на жесткую траву.

– Ладно. Ночуем тут. Вон и сушняк какой-то имеется. Костерок запалим, на всю ночь не хватит, но тушенку разогреем.

– Ага, – фыркнул мальчишка. – А спички у тебя непромокаемые?

– Обижаешь… – Иван чиркнул колесиком бензиновой зажигалки. Заплясал маленький огонек.

– Ух ты!

– Немецкая. – Иван вспомнил, при каких обстоятельствах попала к нему эта вещь. Вспомнил капитана. Как он лежал, накрытый телом врага… – Трофей, можно сказать.

Вскоре на островке весело потрескивал небольшой костерок. Лопухин вскрыл банку тушенки и пододвинул ее к огню.

– Кстати, спросить хотел, а чего это там за рисунок на бревнах был? – поинтересовался Иван у Кольки.

– Какой рисунок? – Парнишка озабоченно рассматривал подошву своего сапога. – Развалится скоро… Эх… Обидно. Совсем ведь новые.

Иван оттянул подошву на своем, показав «крокодила».

– Подвязать надо. – Он махнул рукой в сторону гати, по которой они пришли на островок: – Вот там рисунок был. Прямо посредине. Ну, будто вырезанный. Ступню напоминает. Грубо так, но вообще похоже. Может, знак какой, для верной дороги?..

– Ступня?! – Колька вскочил. Немец испуганно вздрогнул и отодвинулся.

«Как бы не сбрендил геноссе… – Лопухин покосился на доктора. – Спокойный что-то слишком».

– Ну да, ступня. Будто след на песке. Только резаный.

– Где? – Колька подхватился, метнулся в сторону гати.

– Куда, дурак! Темнотища, утопнешь к черту!

Парнишка вернулся, заметался, срывая траву, какие-то мелкие ветки. Потом сунул все это хозяйство в огонь и с этим импровизированным факелом пошел к болотной дороге. Иван обеспокоенно двинулся следом.

– Где? Где ты его видел?

– Да тут, неподалеку… Да буквально… Погоди! – Но Колька уже топал по гати, глядя под ноги. – Где-то там, черт, да подожди ты!

Но парнишка уже остановился. Присел.

Подойдя к нему, Иван заглянул через плечо.

– Ну да. Он самый!

– Черт… – Колька провел рукой по грубым вырезам.

– Действительно же след напоминает. Да?

– Да… И не один. Вона, смотри, тут… Там… Только слабее.

Паренек поднялся, попятился. Поднял догорающий факел выше. В его контрастном, мечущемся свете было видно, что почти вся гать изрезана следами. Большими, маленькими. Где-то просто полустертыми царапинами.

– Что это? Вроде днем я только одну ногу видел…

Факел догорел. Колька вздрогнул и кинул его в воду. Зашипело. Стало темно.

Очень осторожно они развернулись и отошли к островку.

– Так что это? – тише спросил Лопухин. Волнение мальчика передалось и ему. По спине побежали мурашки. – Что это?

– Знаки, – прошептал паренек. – Вот занесло так занесло!

– Эй… – Иван помолчал, а потом спросил: – Ты чего? Куда занесло?

Колька ответить не успел. Истошный, полный ужаса вопль донесся от костра. Метнулась тень. Еще одна!

Иван хлопнул себя по боку, но «нагана» не обнаружил.

– Кретин!

Он выхватил нож и кинулся к костру.

Немца около огня не обнаружилось.

– Ганс… – почему-то шепотом позвал Иван. Сзади осторожно подошел Колька. – Ганс… Не дури…

Внезапно он сообразил, что стоит в круге света. Трудно представить себе лучшую мишень. Лопухин сдвинулся в темноту, на самый край островка.

– Лишь бы дальше не пошел… Утопнет.

– И черт с ним… – прошептал Колька.

– Нет, брат. Нет… Мне его живым довести нужно. Живым…