Бурунчики на поверхности воды исчезли. Наступила тишина. Только шмыгал носом Колька да потрескивал костер.

– Ну… – прошептал Иван. – Давай… Вылезай…

Но тварь не спешила.

Это затишье было еще хуже, чем драка. Возникшая пауза давала возможность осмыслить творящийся кошмар, всю жуть происходящего. И от этого становилось особенно страшно.

– Ну, где же они? – Иван дергался, постоянно оборачивался, стараясь не поворачиваться спиной ко всему миру сразу. Но никого, только треск костра да подвывающий мальчишка. – Кончай скулить! Пока живой, нечего жаловаться…

– Это не я, – зло буркнул Колька.

– А кто? – теперь и Лопухин заметил, что скулеж доносится откуда-то справа. – Ганс?..

Иван покосился на Кольку. Тот сунул потухшую уже рогатину в огонь и утер нос рукавом. Только грязь размазал.

– Сейчас рогатку накалю да пойдем, поищем… – проворчал мальчишка.

– А если это не он?

– Тогда ткнем ему кол в брюхо…

– Решительный ты малый. – Пользуясь передышкой, Иван присел к костру и отщелкнул барабан у «нагана». Выкинул пустые гильзы. Результат был неутешительным. Два заряда. Лопухин пошарил по карманам и вытащил еще два патрона. Все что есть – четыре выстрела и нож. Иван пошарил ладонью по поясу, ножны оказались пустыми. Совсем хорошо. Он растерянно оглянулся и с облегчением обнаружил нож в пустой банке из-под тушенки.

Пока Лопухин подбирал финку, Колька вытащил из костра полыхающую рогатину.

– Готов? – поинтересовался Иван.

– Да. – Паренек был настроен решительно.

Он тряхнул палкой, и сотни маленьких искорок посыпались в траву.

Иван пошел первым, осторожно нащупывая ногой дорогу. «Наган» трясся в руке, как живой. Колька водил рогатиной из стороны в сторону, отчего пламя разгоралось сильнее, гудело, но светлее не становилось. Под ногой Лопухина треснул сучок, и скулеж прекратился.

– Черт! – Иван прислушался. – Ганс! Ганс!

Впереди что-то зашевелилось. Лопухин присел на одно колено, ухватил рукоять револьвера обеими руками и прицелился.

– Ганс!

То, что до этого выглядело как большая кочка, вдруг приподнялось и с жалостными стонами поползло в сторону Ивана. Колька опустил рогатину, и в свете углей Лопухин с облегчением узнал немца. Грязный, перепачканный какой-то мерзостью, но живой. Настоящий.

Иван помог доктору подняться, тот охал, прихрамывал, что-то бормотал, но шел.

Однако до костра они не дошли.

Потому что возле костра стояли три фигуры, протягивая к огню бледные руки. В прореху между облаками выглянула луна, и стало хорошо видно, что за твари вышли из болота. Немец громко икнул и согнулся пополам. Его вырвало. Колька попятился, пригнулся и выставил перед собой уже потухшую рогатину. А Иван… просто стоял, глядя на источенные временем и болотом лица, гниль и плесень… Три мертвеца, двое взрослых и один ребенок, мальчик, грелись у гаснущего костра. На лице одного из них что-то блеснуло, Лопухин понял: очки. Впрочем, и без этой детали он уже понял намек…

– А вот вам шиш! – крикнул он. – Не возьмете!

Он оглянулся. В слабом лунном свете было видно, как то тут, то там поднимаются из воды темные, покрытые водорослями фигуры. Некоторые стояли неподвижно. Некоторые, медленно раскачиваясь, приближались к островку. Трое у костра развернулись в сторону Ивана и теперь пялились выпученными, побелевшими глазами.

– Нет, ребята, так не годится… – прошептал Лопухин, набрал в грудь воздуха и заорал: – Я вам так просто не дамся! Слышите?!

Он прицелился в ближайшую темную фигуру и выстрелил. Из ствола «нагана» вырвалось пламя, будто он стрелял не пулями, а горящим керосином.

Тварь сложилась пополам, словно сломалась в поясе, и стала расползаться, разваливаться на части, превращаясь в клейкую массу густой грязи, стекающей в топь. Эхо выстрела покатилось по болоту, вернулось… Снова и снова…

«Где-то стреляют», – сообразил Иван.

Но хорошо это или плохо, понять он уже не мог. К островку приблизилась еще одна фигура, и Лопухин всадил ей еще одну пулю, точно в голову. Только ошметки грязи полетели.

– Убирайтесь, уроды! – Иван размахивал револьвером, не зная, в кого еще всадить пулю. Твари медленно и молча приближались к островку. Все ближе и ближе…

Завопил Колька. Кто-то из мертвецов подполз сзади.

Парнишка умело, где только набрался, перехватил рогатину ближе к себе и коротким концом принялся бить тварь по голове, раз за разом пробивая тонкий покров кожи, из-под которого сочилась гнилая вонючая жижа. Мертвец цеплялся за ноги паренька, стараясь оттащить его в сторону, подмять под себя. Но немец, до того скрючившийся у ног, вдруг вскочил и начал бить уродца ногами.

Лопухин отправил в полет еще одну пулю, но промахнулся. Раздосадованно взревел, подпустил тварь поближе и выпустил последний патрон. Фонтан пламени отшвырнул мертвеца обратно в болото, но следом двигался еще один, и еще… Иван бросил в них бесполезный «наган» и вытащил нож.