– Как быстрее всего можно добраться до верхних этажей? Она оглянулась, и ее глаза округлились от ужаса.

– Джерри! Что это с тобой!

Митчелл повернулся и увидел пистолет, нацеленный ему в грудь. Глаза Джерри Коутса были красными, по щекам катились слезы.

– Мэтт сказал мне, чтобы я не дал тебе уйти, – сказал он едва слышно. – Он велел мне применить оружие, если придется.

– Убери-ка пистолет, – сказал Митчелл как можно спокойнее. – Я никуда не ухожу. Мэтт дал тебе такой приказ, потому что не хотел, чтобы я эвакуировал людей из здания. Он думал, что оно в безопасности. Ну и кто же, по-твоему, оказался прав?

– Мэтт был моим боссом, – сказал Коутс, захлебываясь от рыданий, – а теперь он мертв.

Пистолет дрожал в его руках. Кори Хейл обошла вокруг стола.

– Это верно, сладенький мой, – сказала она безразличным тоном. – Мэтт уже мертв. А это означает, что он больше тебе не босс. Теперь это я. – И она сжала рукой дуло пистолета, потянув его в сторону. – И ты просто отдай пистолет своей тетушке Кори. Вот так, хороший мальчик.

Пальцы Коутса ослабли. Он позволил Кори вытащить оружие из своей ладони и бессильно уронил руку. Он опустился на скамейку и прислонился головой к стене. Его глаза невидяще смотрели куда-то вдаль. Митчелл с восхищением посмотрел на Кори.

– Да, пришлось понервничать, – сказал он.

– Вы просто не знаете Джерри. Он как щенок. Вы в самом деле хотите добраться до верхних этажей? Тогда не садитесь в пассажирский лифт: они застревают даже в обычные дни. Садитесь в главный грузовой лифт. У него отдельный источник энергии. Медленно, но зато наверняка.

– Покажите мне, где он.

А снаружи гранитная плита размером три на шесть футов оторвалась от 25-го этажа и топориком вошла в мостовую. От удара она даже не разбилась, а каким-то чудом рассеклась на два аккуратных ломтика и застряла, похожая на сбитый набок могильный камень.

На 168-й улице на Вашингтонских холмах Мануэль Роза взглянул на свои золотые карманные часы, переводя дроссель на первую скорость. Было шестнадцать минут двенадцатого. Десятивагонный состав городского метро, протестующе скрипнув, медленно двинулся вперед. Роза защелкнул крышку часов. Если все пойдет гладко, то через тридцать две минуты он доберется до конечной станции на Гудзоне. 8-я авеню и 50-я улица были в девятнадцати минутах пути. Он почувствовал, как моторы реагируют на два дополнительных источника мощности. Состав набирал скорость. Роза поудобнее устроился на сиденье, его мысли потекли по привычному кругу. Эти сдвоенные стальные ленты бесконечно приближались и исчезали где-то под его ногами. Сигнальные огни были зелеными.

Эудженио Лузетти стоял у стола, заставленного телефонными аппаратами, в Шератоновском центре на углу 7-й авеню и 53-й улицы, дожидаясь, когда телефонистка гостиницы соединит его с нужным номером.

– Я слышал, что он занимает целый этаж, – сказал Лузетти Джону Дж. Торнтону, который, насупясь, стоял рядом с ним.

– Этот человек может жить только в больших помещениях, – язвительно заметил Торнтон.

– Потому что так легче обеспечить свою безопасность. Если можешь себе это позволить, то почему бы и нет?

На первый же звонок ответил какой-то мужчина с резким, пронзительным голосом:

– Алло, алло, алло?

– Да-да, я хотел бы поговорить с шейком аль-Халилом Саудом.

– С шейком, это с таким греческим танцем, что ли? Он не поймет, что вы имеете в виду, если вы будете произносить это подобным образом. Надо говорить “шейх”. Там буква “ха”, “ха”!

– Прошу прощения. Попросите шейха Халила Сауда.

– Он у телефона!

– Это шейх Сауд? – Лузетти округлил глаза. – Говорит Эудженио Лузетти. Мы с мистером Торнтоном находимся в вестибюле. Нас тут ждет лимузин, и как только вам будет удобно, мы отвезем вас на встречу с мистером Залияном и покажем вам здание.

– Отлично! Идет! Ха-ха-ха! Но никаких лимузинов! Мы пойдем пешком. Это же всего в пяти кварталах отсюда, разве нет? Да? Прогулка пойдет нам на пользу!

– Если вы так хотите, то конечно, только вот погода...

– Погода великолепная! Этот ветер бодрит.

– Все, что вы пожелаете. Правда, там еще и дождь.

– Прекрасно! Это удовольствие мы не часто получаем в нашей стране! Ха-ха-ха! Я сейчас спускаюсь к вам. Мы прогуляемся и побеседуем под ветром и дождем, вот вдевятером и пойдем.

На 66-м этаже сирена все еще гудела, когда в 11.25 тяжелая дверь кабинета распахнулась. Кэрол Оуэнс оказалась лицом к лицу с Арамом Залияном. Она его с трудом узнала. Человек, возникший в освещенном дверном проеме, как в раме, не производил привычного властного впечатления. Напротив, он выглядел усталым, физически измотанным, плечи сгорблены, голова опущена. Его лицо было в тени, и Кэрол едва различала его глубоко посаженные глаза.

– Митчелл только что звонил мне из вестибюля, – сказала она, повышая голос, чтобы ее можно было расслышать сквозь вой сирены. – Он распорядился об эвакуации людей из здания. Слишком сильное раскачивание.