– Сейчас планеты как раз находятся под прямым углом, если смотреть отсюда, - объявил он наконец.
– Как вам известно, мы сейчас находимся между солнцем и Третьей, Четвертая же находится в противоположном направлении, до нее примерно вдвое больше. Но для «Кареллы» это все равно не расстояние.

– Согласен. Тогда мы вылетаем через час. Подготовьте пока все снаряжение, которое нам может понадобиться. На Четвертой планете лучше использовать инженерные скафандры, а не обычные защитные костюмы - хотя на ней и нет атмосферы. Скажите, кого вам дать в помощь.

– Как насчет Фета?
– Кен заподозрил, что техник впал в немилость из-за того, что якобы выдал секрет их местонахождения.

– Не сейчас, он пока занят. Я пришлю к вам кого-нибудь Другого - он появится, пока вы подбираете в мастерской все необходимое. У вас есть час на сборы.
– Ладж Драй отвернулся, демонстрируя, что разговор окончен.

Присланного им помощника Кен уже видел неоднократно, но До сих пор с ним ни разу не разговаривал. И на сей раз пообщаться не получилось - тот оказался почти таким молчуном, как и Фет. Кен даже не узнал, как его зовут. Новый техник помог ему с отбором оборудования и транспортировкой его на «Кареллу», после чего так же молча удалился. Пора было отправляться.

Ордон Ли, явно имевший особые распоряжения, направил корабль вокруг планеты с ускорением, заметно превышавшим тяготение планеты. Пассажирам корабля могло показаться, что мир теперь находится у них над головой. Солнце осталось где-то позади, у самого горизонта, а впереди вспыхнули сияющие голубые искры - Земля и ее спутник. Пилот замедлил радиальное ускорение и двинулся прочь от звезды. Чудовищная мощность межзвездных двигателей уже через несколько минут превратила Землю и Луну в крупные диски. Ли аккуратно рассчитал мощность, выведя корабль на такую орбиту, чтобы он оставался неподвижным относительно планеты, но при этом находился в миллионе миль от нее в сторону Солнца. Драй указал Кену на контрольную панель, похожую на ту, что была установлена в мастерской.

– Она настроена на ваш зонд; экран справа - индикатор радара, с помощью которого вы сможете наблюдать за аппаратом. В верхней части панели находится указатель курса, а при помощи этого переключателя вы можете включить у зонда маячок, по сигналу которого производится наведение.

Кен молча сел перед приборами и через несколько минут уже освоился с ними. Поначалу из-за большого расстояния показания компаса были крайне неточными, но вскоре благодаря Ли дистанция значительно уменьшилась. Через четверть часа невидимый пока зонд был уже в двенадцати милях по курсу. С этого момента Кен и сам мог прекрасно справиться с управлением. Вскоре они с Драем вышли из контрольной рубки и прошли в грузовой отсек «Кареллы», где принятый на борт зонд уже начал прогреваться.

На сей раз их вниманием полностью завладел скафандр, прикрепленный к аппарату снаружи. Он пробыл в атмосфере возле самой поверхности где-то около часа, и Кен полагал, что любые возможные проблемы за это время должны были проявиться в полной мере. Его слегка расстроило, что на скафандре воздух конденсировался точно так же, как и на корпусе зонда, - если обогреватели работали как надо, тепловое равновесие должно было достигаться где-то между внутренним и внешним слоями покрытия скафандра еще в те несколько часов, которые скафандр провел в космосе. Еще точнее, равновесие должно было быть достигнуто в любом случае, и температура при этом должна была быть значительно выше.

Впрочем, со скафандра жидкий воздух перестал капать гораздо быстрее, и надежда снова вернулась к Кену. Он отстегнул скафандр от внешних колец и более подробно осмотрел его.

Внешняя поверхность металла изменила свой вид - это сразу бросалось в глаза. Полированная сталь, когда-то имевшая серебристый цвет, теперь во многих местах покрылась голубоватыми пятнами. Большинство из них располагалось ближе к окончаниям «рукавов» и на внутренней поверхности ног. Кену очень хотелось бы списать это на коррозию, вызванную кислородом, - но тогда подобное неровное распределение пораженных участков было совершенно необъяснимо. С явным беспокойством он вскрыл скафандр и сунул руку внутрь.

Холодно… Слишком холодно, чтобы можно было говорить о комфорте. Нагревательные спирали могли бы справиться с этим, но они не работали.

Кен достал ленту из записывающего устройства и отнес ее к дешифратору. Запись была начата автоматически, когда подключенный к радиоаппарату скафандра барометр зонда сообщил о вхождении в атмосферу. Эта лента прояснила все.

В течение нескольких минут температура и давление держались на одном уровне. Затем, приблизительно в то время, когда зонд должен был почти достигнуть поверхности планеты, и давление, и температура по совершенно необъяснимым причинам начали стремительно падать. Причем снижались они очень странно и неровно - температура в какой-то момент даже подскочила выше нормальной. Запись прекратилась, когда температура достигла точки замерзания серы - скорее всего, воздух возле движущихся частей устройства затвердел и заклинил их. Больше прибор не включался. Планета оказалась самой настоящей тепловой ловушкой.

Не было никакого явного свидетельства того, что герметичность скафандра где-то была нарушена, но Кен подозревал, что это все-таки случилось. Весьма вероятно, что голубоватые пятна на скафандре - это следы горения, появившиеся, когда через миниатюрные дырочки в защитном слое брызнула находящаяся под высоким давлением сера и воспламенила кислород. И сера, и кислород способствуют горению, а также прекрасно вступают в реакцию друг с другом. Кен хорошо это помнил и решил, что следует забраться в справочник и посмотреть там температуры образования различных сульфидов кислорода.