Катя не стала спорить. Смысл? Они подготовились.

— Я вас поняла.

Дедушка хотел, чтобы она уехала из их провинциального города. Считал, что город умирает, и здесь нет будущего.

После того, как она закрыла дверь за представителями банка, попросту говоря, коллекторами, Катя прошла в гостиную и села прямо на пол. Что делать дальше?

Кредит плюс коммунальные платежи, само проживание — её зарплаты не хватит.

Устроиться на вторую работу? Сейчас она её не потянет, не тогда, когда сердце разрывалось от боли и тоски. Машину ей не продать, она кредитная.

Катя обвела взглядом старый дом, давно требующий ремонта.

Дедушка, может быть, ты и прав…

Может, ей и следовало уехать.

Катя выставила объявление о продаже дома, и уже на следующий день к ней приехали потенциальные покупатели. Беженцы. Они сговорились о цене, и Катя подписала договор купли-продажи. Деньги, вырученные от продажи, пошли на погашение кредита. Осталось двести тысяч. На них она собиралась снять квартиру.

В более крупном городе, как мечтал дедушка.

Ни она, ни он не могли предугадать, что её ждало впереди.

Трасса, мелкий, противно моросящий дождь. Автомобиль, стоящий на обочине. И местные торговцы, предлагающие путешественникам домашнюю выпечку.

Как потом сопоставит факты Катя, и подтвердит следствие, пострадавший остановился, чтобы купить перекусить. Из-за дождя ни он, ни она не заметили друг друга. Лишь глухой удар о капот.

Всё.

Одна жизнь оборвалась. Её же — сделала крутой вираж, к сожалению. не в благополучную для Кати сторону…

Новость о моральной компенсации и двух сиротах подкосила её. Адвокат ушёл, а Катя долго ходила по камере.

Она ждала суда и одновременно страшилась. Страшилась услышать цифру срока. боялась посмотреть в глаза детям и вдове.

Она слукавила бы, если бы сказала, что не хочет избежать наказания. Любой хочет.

Хочет остаться на свободе, гулять, радоваться просыпающемуся дню и иметь возможность заниматься любимыми делами.

Та сторона Кати, что более поддавалась малодушию и совести, говорила, что она должна сесть. И сядет, конечно, выхода у неё не было.

Другая — отчаянно хотела остаться на свободе. Даже если для этого Кате придется работать на трех работах, чтобы рассчитаться с пострадавшей семьей. Какой им прок от того, что она сядет? На компенсацию в колонии она не заработает. А так…

Может, стоило поговорить с адвокатом? Попросить его о сделке?

Катя провела рукой по волосам.

Надо подумать. Надо попытаться.

Тогда Катя ещё не знала, что ночью к ней придет визитер.

Катя не спала. Лежала с закрытыми глазами и уговаривала себя уснуть. Не получалось. Мысли, словно назойливые муравьи, копошились в голове, заставляя её метаться по койке, меняя положение и не находя места.

Как же она устала. Сил не осталось никаких.

Несмотря на то, что ей сменили адвоката, и никто больше из оперов к ней не приставал, не скалился и не делал двусмысленных замечаний, тревога не покидала её.

Не выдержав, Катя села. И именно в этот момент к ней постучали в дверь. Катя вздрогнула. Может быть, ей послышалось? Кто будет стучать в дверь камеры? Не опера точно.

Ей не послышался, потому что далее последовал щелчок открывающегося замка, и в камеру вошел мужчина в черной униформе, подобную она видела в фильмах на мужчинах, работающих в охранных организациях или спецотрядах. Одежда без каких-либо опознавательных знаков.

Катя узнала его сразу же. Он уже приходил к ней.

Человек от Руслана Коваля.

Тот, что принес ей одежду из бутиков и ресторанную еду.

Такого не спутаешь.

Человек, четко выполняющий указания.

Катя сразу же поднялась на ноги и с настороженность посмотрела на вошедшего.

Если она скажет, что всё же не думала о Ковале, соврет. Думала, и часто. Просто в основном запрещала себе, иначе накрутка была бы невероятной. У неё и так проблем выше крыши, а тут ещё и похоть опального Генерала. Поимел он её, отблагодарил.

Всё.

Оказалось, она очень сильно заблуждалась.

— Добрый вечер, Екатерина. Вижу, вы не спите. Это хорошо.

— Хорошо? И почему же? Да, и вам добрый вечер.

Какой он к черту добрый, раз пришли от Коваля.

— Руслан Анатольевич приглашает вас в гости.

О как.

Информация до неё была донесена спокойным, ровным и безэмоциональным тоном.

— У меня есть право отказаться?

Губы мужчины едва заметно дрогнули в зарождающейся усмешке.

— А он вам нужен? Отказ?