Прикосновения оказались едва ощутимыми и сильно диссонировали с пылающим взглядом, который грозился сжечь Катю дотла. Поразительное сочетания нежности и огня.

— Воробушек… Смотрю я на тебя и думаю, — от его низкого гопоса мурашки всё же побежали по спине, а Кате никак не удавалось сохранить невозмутимость и показное спокойствие. Слишком много было Коваля_ — На хера я тебя берегу?

Сюсюкаюсь с тобой… Трахал бы и трахал тебя в своё удовольствие, — сильные пальцы перемещаются, обхватывают уже обе скулы и ощутимо сжимают. Не до синяков, но едва ли не намертво фиксируют её лицо, чтобы не имела возможности ни отвести взгляд, ни отвернуться. — Нет же… Вожусь с тобой… Не от доброты душевной, точно. Сломать боюсь? Херня собачья. И всё же…

Катя смотрела на Коваля не моргая. От его правдивых, слишком откровенных именно по-мужски слов, её пробрало. Что-то новое всколыхнулось в душе, совершенно непонятное. Катя должна была испугаться, её должно было скрутить, если не вывернуть наизнанку, а она стояла и смотрела на уставшее лицо Коваля.

— Не дрожи. Сейчас не трону. Иначе точно не сдержусь и порву к чертям собачьим.

Ног потом не сведешь. А мне твои ножки нужны… Буду закидывать их себе на плечи. Готовься. Вечером приду. И надень бирюзовое белье, что вчера купила.

Руслан отпустил её лицо, напоследок проведя большим пальцам по её припухшим после сна губам, развернулся и нетрезвой походкой вышел с кухни, оставив Катю одну.

Она кое-как заставила себя отцепиться от стола, засыпать зерна в кофемашину и запустить её. Девушка смотрела, как темно-коричневая, местами черная жидкость стекает тонкой струей в чашку.

Сегодня…

Что ж, она будет готова.

Коваль к этому времени проспится. Она не сомневалась.

— Ой, ты уже тут? Готовишь кофе? А на меня не будет?

Шаги Юли она тоже не услышала. Катя улыбнулась — пора привыкать.

— Будет.

— Отлично. А то я что-то никак не проснусь. Сяду пока, посижу, хорошо?

— Конечно. Зачем у меня спрашивать?

Юля пожала плечами.

— Не знаю.

Она села за стол и подперла подбородок руками. Выглядела молодая женщина заспанной.

— Плохо спала?

Вроде бы Катя задала простой, ничего не значащий вопрос, а на лице Юли отразились сомнения. Потом она наигранно громко вздохнула и ответила:

— Катюш, я же из военных бывших… Воевала. Кошмары вот периодически и мучают.

Катя не смогла скрыть своего удивления:

— Воевала?

— Ну да.

— Даже не знаю, что сказать… Я догадывалась, что ты из военных, но тех, что в штабе или в округе.

— Нет, — девушка качнула головой. — Я глаз на войне и потеряла. Сильно меня тогда приложило. Реабилитацию проходила, а что толку. Кошмары, сволочи, никуда не деваются. Снотворные не помогают. Иногда напилась бы с большой радостью, но Руслан Анатольевич сразу погонит взашей.

Кате подумалось, что себе-то он позволяет расслабиться. Но не ей его судить.

— Прямо таки погонит?

Она разлила кофе, добавив кипятка. Взяла сразу две чашки и пошла к столу.

— Погонит, Катюш. Он давал мне время прийти в себя.

У Кати десятки вопросов роились в голове. Ей вроде бы и хотелось больше узнать про Руслана, и блоку неё стоял, железный такой, прочный. Интуиция нашептывала, что не надо ей лезть туда, куда её не приглашают. Откат может быть таким, что мало не покажется.

— Слушай, Юль, а конфеты есть? Я очень сладкого хочу.

— Есть. В соседнем шкафчике с кофе.

— Отлично.

— И мне белый шоколад прихвати, пожалуйста.

Катя открыла шкаф и мысленно охнула. Около десяти коробок с конфетами, фирм и названий которых она даже не знала. Снова продукция не для простых смертных, но как же соблазнительно! Катя тоже любила белый шоколад, поэтому они обошлись одной коробкой.

— Будем толстеть, — вынесла вердикт Юля, закидывая в себя третью конфету.

А Катя боялась взять даже первую.

Когда она последний раз ела сладкое?..

— Тебе поправиться не грозит, — Катя осторожно взяла конфетку. Наверное, очень вкусная. На вид — нереально.

— Да, я люблю спорт. А ты?

— Как-то не сдружилась.

— Ничего, у тебя всё впереди.

Катя не обратила внимания на её фразу — слишком поглощена была шоколадом.

Она отправила сразу всю конфету в рот и, не устояв, негромко застонала.

— Вкусная?

Ответом Юли послужил ещё один стон.