Шрифт:
Уже заставив себя оторваться от неё, он снова задрал голову.
Катя часто дышала, одной рукой она пыталась поднять его с корточек, второй бесстыдно трогала свою грудь через платье. Сосок уперся в ткань, призывно обозначившись.
Даже так… В Кате просыпалась чувствительность. Медленно. Осторожно. Но она пробиралась сквозь страхи, железные оковы, которым он и поспособствовал.
Коваль не был романтиком, не собирался им становится, но то, что с ним происходило, когда он смотрел на Катю в лунном свете, заставляло его сердце учащенно биться.
Он резко выпрямился, подался вперед. С коротким стоном впился в губы Кати, запустив пальцы в её волосы, растрепав косу. Ему необходимо было прикасаться и к её рту. К губам, мягким, сочным, нежным. Немного покусанным. Трепещущим.
Для него, для опытного мужика, повидавшего куда больше, чем вода, огонь и медные трубы, оказалась полным открытием собственная реакция на прикосновения Кати. На то, как она откликается. Она не подалась назад, не замерла.
Напротив.
Ответила ему, приоткрыла губы, впустила. Встретилась с ним своим языком.
Обняла Руслана за спину, пытаясь соединить их тела.
Всё.
У генерала Коваля сорвались цепи терпения. Рассыпались на мелкие осколки.
Не разрывая контакта их губ, Руслан подхватил Катю под попу и аккуратно, но сразу полностью вошёл в неё. Девушка замычала, впилась ногтями ему в спину, оставляя кровавые росчерки страсти, но так им желанные.
Он старался быть предельно аккуратным. Ломая себя, свои привычки «трахателя». остановился, дал ей себя прочувствовать, привыкнуть. При этом самого ломало так, что, казалось, кости сейчас разлетятся к чертям собачьим. По позвоночнику бежала струйка пота, испарина выступила и на лбу. В висках стучало и пульсировало.
Катя заерзала бедрами. Зверю показалось, что она пытается отодвинуться, и он уже готов был вцепиться в неё намертво, даже снова совершить насилие, лишь бы получить её, когда поняв, что она, наоборот, подставляет себя, расслабился. Катя обняла Руслана одной рукой, вторую по-прежнему удерживала на подоконнике.
Руслан старался двигаться медленно. Он целовал Катю, облизывал её губы. спускался по шее вниз, к ключицам. Находил жадными губами сосок, втягивал его через ткань.
Ему было ещё мало.
Катя трепетала в его руках. Выгибала спину. Стонала.
Но не сжимала его стенками лона, не содрогалась от волн оргазма.
Ей было хорошо. Он это чувствовал. Его Воробушек не будет притворяться.
Только не с ним.
Толчок… ещё один толчок… и ещё один…
В глаза потемнело, позвоночник прострельнуло. Оргазм накрыл Руслана с головой.
И как же было приятно кончать в неё! От одной мысли, что он наполняет Воробушка до краев, огненная лавина прошлась по всему телу.
Катя прижалась к нему, насколько можно было. Между их телами оставались какие-то миллимикроны. Она уткнулась головой в его мокрое плечо и попыталась выровнять дыхание.
Сам же Коваль откинул голову назад и выдохнул:
— Охренеть.
Катя тотчас же напряглась, попыталась убрать голову с его плеча — он не позволил.
— Тихо, Воробушек.
— Руслан, я.
— Ты, — он не заметил, как улыбнулся уголками губ. Как же хорошо… Нереально.
В ней ещё было тесно. Узкая и горячая, напомненная его семенем. Выходить из Кати не хотелось. Так бы и простоял всю ночь, слушая её дыхание.
Только на ночь у него были большие планы.
— Я не кончила… — голос Воробушка прозвучал едва различимо, ему в плечо.
— Я знаю.
— Сердишься?
— Я? — он искренне удивился. — Нет. Всё будет, Катя.
— Мне было… хорошо. Узел внизу живота странный образовывался. И тянуло сильно.
Значит, ей не хватило чуть-чуть. Где-то в голове стоял блок, который он разрушит.
Обязательно.
Не будь он генералом Ковалем.
Глава 20
Руслан поставил ее на пол в ванной, и ловким движением снял платье.
— Катя, не думай, что сегодня от меня отделаешься быстро. И если я сейчас увижу в твоих глазах страх, я тебя отшлепаю. Без всякой сексуальной подоплеки. По жесткому. Когда как наказывают.
— Если ты думаешь, что эти слова должны меня приободрить…
Катя приглушенно и коротко рассмеялась.
Передышка закончилась. Катя, пошатываясь и ещё окончательно не придя в себя, хотела прямо здесь рухнуть на пол и хотя бы прийти в себя.