Вспышка пламени и гром выстрела прокатились над землей. Омегалоно подбросило, он встал на дыбы, и стало видно бегущую кровь. Толстая стальная стрела, едва влезшая в дуло пушки, торчала из брюха древнего дракона. Прошло всего несколько секунд, и раненный зверь исторг снаряд, расплавленный кислотой. С утроенной яростью он набросился на башню танка, и вскоре ее заклинило, а пушка оказалась безнадежно погнута.

Однако все это дало время врагу и вскоре с противоположного берега на гиганта обрушился целый шквал ружейных и пушечных выстрелов. Сражаться и одновременно прикрываться лапами он не мог, хотя повреждения брони казались не значительны. Однако врагу повезло. Точным выстрелом кусок брони, под которым спряталась Малуша пробило. Девушку отбросило в сторону, она оказалась без сознания, а зверь, потерявший наездника, начал быстро приходить в себя.

– Вольха! Ты владеешь магией Жизни! Займи ее место! – скомандовал я, подбегая к супруге. Если бы только во мне осталось больше эльфийского, если бы я не пожертвовал всем для обретения силы, то мог бы сам управиться с монстром. Но сейчас я мог только подхватить дриаду и отнести ее к оставшимся укреплениям. Впрочем, верховного жреца Рубежа не нужно было просить дважды.

Оборотень быстрыми ловкими длинными прыжками взобрался на спину дракону, по дороге теряя всяческие человеческие очертания. Зеленый богомол с вытянутым черепом – истинная форма Вольхи, приник к оголенному позвоночнику Омегалона и впился в нее жвалами. Несколько секунд зверь пытался сбросить нового седока, но разум и воля оборотня оказались сильнее.

Подчиняясь, великий древний дракон земли встал тяжело бронированной грудью к врагу и поплыл, оставляя покореженный танк на берегу. Пушки сконцентрировали свой огонь на гиганте, а я, передав Малушу магам Жизни, вернулся на передовую. В поверженном механизме было еще слишком много силы. Внутри, в бронированных помещениях, суетились черные дварфы, восстанавливая работу жуткой машины. И я должен был их остановить.

Запрыгнув на броню, я взял двумя руками меч архангела и высвободил энергию, сконцентрировав ее на клинке. Лезвие быстро накалялось, за несколько секунд пройдя спектр от серого до ярко-оранжевого и затем белого. Медленно, чтобы не сломать, я начал погружать меч в оплавляющуюся броню танка и изнутри послышались недовольные крики.

В двух метрах от меня открылся крохотный люк, в который разве что руку можно было просунуть, и изнутри появился револьвер. Это стало последней ошибкой врага в его жизни. Подскачив к отверстию, я отрубил кисть неудачливому бойцу, а затем засунул внутрь сопло огнемета и нажал на спусковой крючок. Струя жидкого пламени быстро охватила все внутренности танка. Ор экипажа смешивался с треском разрывов патронных мешков. А затем прогремел взрыв.

Едва успев отпрыгнуть в сторону, я смотрел как несколько сотен килограмм стали кружатся в воздухе, медленно опускаясь на землю. От взрыва башню танка подбросило на десяток метров, и она с грохотом обрушилась обратно, почти на то место, где я пытался вырезать люк. Теперь в этом не было ровным счетом никакой нужды. Броня разъехалась по швам, будто ее вскрывали гигантским консервным ножом.

Проверять выживших я не стал. Дварфийская предусмотрительность и запасливость сыграли с экипажем танка дурную шутку. Даже если кто-то выжил, и его внутренности не разорвало и не смешало в кашу ударной волной. Обидно, что и вооружения на танке целого не осталось, все же мы жили только трофейным вооружением, и если удавалось захватить целую пушку, это было большой удачей. Успеют ли дварфы Фифайзена произвести хоть что-то -- большой вопрос.

Омегалон ревел, разрывая паровые доспехи, на противоположном берегу. В него летели снаряды артиллерии, и сразу несколько десятков танков помельче первого стреляли прямой наводкой. Дракон отмахивался от ядер, словно от мошкары, но было заметно, что сражаться ему с каждой минутой все сложнее.

«Вольха, отступай». – Написал я через интерфейс, но ответа не последовало. Монстр продолжал кружиться на месте, втаптывая врагов в землю. Ломая доспехи и пушки. Но он был один, а противников тысячи. Торчащие из спины Омегалона щупальца били, словно великанские жала, и едва справлялись с напором тяжелых воинов в полных доспехах. Весь запас слизней-симбиотов уже вывалился на землю, и от них остались только кислотные лужи. – «Назад! Это приказ!»

«Господин, дирижабли делают новый заход!» – предупредила Ксиулан, храбрая девушка уже подняла единственное наше воздушное судно и готовилась к перехвату вражеских кораблей.

«Не суйся за границы города! Пару раз выстрелить мы еще успеем». – Предупредил я дварфийку, а затем сконцентрировал свое внимание на затылочной части дракона. Несколько секунд мне потребовалось, чтобы отойти от увиденного. Вольха явно был мертв. Лишь верхняя часть туловища еще торчала в ране Омегалона, от нижней не осталось и следа. Не веря своим глазам, я зашел в интерфейс. «Подчиненный: Верховный жрец Рубежа. Вольха Святогорович. Мертв».

А в следующую секунду раздался предсмертный вой великого древнего дракона земли. Очнувшись от раздумий, я увидел, как взобравшийся по панцирю зверя Рейнхард всаживает свой черный зубчатый клинок в шею монстра. Фонтаны кислоты, текущей по венам Омегалона, оросили землю и самого лорда инквизитора. Но тому, кажется, было наплевать. Он лишь взмахнул мечом и пинком скинул бронированную голову с плеч дракона.

«Дирижабли!» – в очередной раз предупредила Ксиулан. Но я был не в состоянии разорваться. На вражеский берег выползла странная машина с огромной катушкой. Вода в реке вспенилась, и над ее поверхностью появились тросы, все это время привязанные к броненосцу. В начале я не понял, что они хотят сделать, но уже спустя секунду по тросам начали скатываться доски, образуя мост, шириной равный трем метрам.

Да по такому они даже небольшие танки сумеют переправить!

Наплевав на осторожность, я бросился вперед, прикрываясь башенным щитом, подобранным с одного из тел рыцарей морфов. Несколько градин картечи ударило по доспеху, но оставили лишь небольшие вмятины. Однако стоило подбежать к тросам и начать перерезать их один за другим, как меня накрыло целой волной ядер из большой самоходной мортиры. Я успел перерезать первые три каната, когда первое из бревен моста ударило в сочленения.