— Конана Годольфина. Вот почему Джордж подталкивал Морвенну к тому браку. Надеялся, что эти связи помогут его парламентской карьере, однако, боюсь, он был жестоко разочарован.

Харриет рассмеялась низким, почти мужским смехом.

— Ах, как похоже на Джорджа!

— Во всяком случае, Ровенна на некоторое время переехала к ним, присматривать за двумя старшими дочками Оззи от первого брака, — пояснила Демельза. — Но они не поладили, я никогда не знала из-за чего. Морвенна об этом не говорила. Не думаю, что они с Ровеллой с тех пор общались, должно быть, уже... да, почти сорок лет.

— По-видимому, Ровелла время от времени появлялась у их дверей, жаловалась на бедность и просила денег, — добавил Росс. — Морвенна всегда отказывалась ее видеть, но Дрейк обычно давал ей что-нибудь.

— Как это похоже на Дрейка! — рассмеялась Демельза.

— Когда отец ее пристыдил, ей еще хватило наглости пожаловаться, что это Морвенна виновна в ее падении, — возмущенно продолжал Гарри, — поскольку никогда ничего не делала, чтобы помочь сестре.

Вошла Бетси Мартин с тарелками для главного блюда.

— Могу я уже подавать пирог? — спросила она.

— Да, пожалуйста, — сказала Демельза.

Вчера они с Рейчел приятно провели время после обеда за сбором ежевики, сегодня сварили джем и немного оставили для пирога. Он всегда был самым любимым.

— М-м-м, — восхищенно вздохнула Харриет. — Очень вкусно.

— Спасибо, мама, — улыбнулась ей Рейчел.

— А это ты приготовила?

— Ничего удивительного, — рассмеялась Рейчел. — Демельза научила меня готовить.

— Как думаешь, что с ними будет дальше? — спросила Демельза у Росса, опять возвращаясь к главной теме.

— Трудно сказать. Вайгуса и его компаньона обвинят в краже и двух нападениях. Подозреваю, что Вайгус уже сидел. Скорее всего, их приговорят к высылке. Что же до Ровеллы и Артура — для каторги они слишком стары, поэтому их, скорее всего, ждет тюрьма. Не знаю, переживет ли это Артур — выглядит он паршиво.

— Смею думать, для него будет просто праздником побыть вдали от жены, — со смехом добавил Гарри. — Он уже отбыл с ней пожизненное заключение!

— Значит, точно не поедешь в Лонсестон?

— Точно не поеду.

Росс удовлетворенно зевнул. Хорошо снова оказаться дома, в своей постели, где рядом тепло жены. Он большую часть жизни провел в поездках — в Америке, в Европе, даже в Бразилии побывал. Он почему-то заслужил репутацию человека, которого можно отправить куда угодно для решения самых сложных вопросов, будь то поле боя или что-нибудь, связанное с шахтами и горной добычей. А он, неугомонный и вечно ищущий приключений, все это с радостью принимал.

Но все, довольно. Теперь он дома, и здесь намерен остаться. Ответственность за усадьбу и шахты все больше берет на себя Гарри, и кажется, ему это нравится.

Как странно видеть, что сын сейчас старше, чем был сам Росс, когда впервые преисполненный надежд вернулся домой из Америки и обнаружил свой дом полным грязи, соломы и кур. Его поля задыхались от сорняков, в саду яблоки гнили на земле среди мертвых опавших листьев.

А Джуд и Пруди, старые слуги отца, вдрызг пьяные храпели в кровати, в той самой комнате, где сегодня семья Росса собиралась на ужин.

Та первая ночь в этой комнате была сырой и холодной, гнилая солома в матрасе воняла бог знает чем. Он попытался разжечь огонь, но в конце концов бросил это бессмысленное занятие и уснул в одежде, включая дорожный плащ.

Мрачное было время — приближалась зима с долгими темными вечерами, когда стены словно смыкались вокруг, его не волновали ни убогость мебели, ни рваные шторы.

Какие огромные изменения произошли здесь за эти годы! А все началось понемногу, с полевых цветов, которые собирала и ставила в вазы дикарка, работавшая на кухне.

Даже в те давние дни она, ничему не обученная, имела хороший вкус. Те букетики были такие изящные. Росс даже не помнил, когда они появились впервые — возможно, сначала, не обращая внимания ни на что вокруг, он их просто не замечал.

Он стал понемногу к ним привыкать, и временами ему даже доставляло слабое удовольствие это смешение форм и красок и сладкие ароматы, изгнавшие из гостиной остатки запахов плесени.

Потом он начал замечать и другое — блеск отполированного стола, починенные и заново повешенные гардины. Все мелочи, но они, как крошечные зеленые побеги, которые в зимние морозы укрываются под землей, стали первыми признаками того, что его собственная суровая зима заканчивалась, и в его жизнь постепенно входили любовь и тепло, которые в своих тонких, но умелых руках принесла женщина, лежащая сейчас рядом с Россом.