Отец Девона, Делос, порицал эту связь, он всеми силами пытался оградить сына от влияния волчьего брата, но и сам не был в ладах с собой. Он боялся признаться даже себе, как сильно ненавидел собственное дитя, видя в нём чужое лицо.

Шли годы. Мальчики крепли, один был гордостью учителей, умным и справедливым, будущим правителем волчьего племени, другой оказался неумёхой, не способным в полной мере овладеть магией драконов. Его пламя гасло, его трансформации никогда не доходили до конца, он рос неуклюжим, ему с трудом удавалось управлять своим телом. Словом, он совсем не походил на своих родителей. И так нелюдимый, вскоре он превратился в изгоя.

По меркам драконов, детёныш становится взрослым не раньше чем через сто, а то и больше лет. Волки наоборот взрослеют рано. Дэмион не достиг и двадцатилетнего возраста, как его отпустили в родной мир, чтобы он начал его восстанавливать после того, что сотворил его отец. Девон рвался за братом, но отец воспротивился, встал намертво и буквально запер мальчишку среди скалистых замков, чтобы он не сбежал в ночи. Как прокладывать порталы между мирами Девон не знал. Он не знал дороги в мир брата, а к общим порталам его не подпускали.

Так началась новая страница его жизни.

Однажды, Девон почувствовал влечение. Как юноша он следил за молодыми особями противоположного пола, но привлёк его яркий и смешливый Пи’ли’он, чья чешуя переливалась всеми цветами радуги. Молодой Девон не понимал, но догадывался, что его чувства не такие, как у всех, но ничего поделать с собой не мог. Он тянулся к пареньку, а тот был добрым и жалостливым, он пытался помочь нелюдимому черноволосому дракону стать частью семьи.

Разумеется, такая идиллия не могла продлиться вечно. Однажды, во время грозы, среди горных вершин и крутых каньонов, молодые драконы играли в прятки. Они не боялись молний, ведь электричество — это тоже вид огня. Они взмывали высоко вверх, бросались в крутые пучины горных рек, прятались среди скользких скал и скрытых за водопадами пещер. Это была любимая забава молодняка. Всё шло, как обычно, а Девону везло, как никогда. Всё удавалось, и салить задиру Кро’мэ’ли, и увернуться меж лап быстрого Кронби, а когда в водных брызгах на него налетел смеющийся Пи’ли’он, не отпрянул, а ринулся догонять, устремляясь к самым звёздам. Они летели вертикально вверх, а после стрелами падали вниз, всё дальше и дальше уходя от резвящейся компании, забираясь в лесистую местность, где измождённые, рухнули в траву возле широкого озера. От их чешуи поднимался пар и они быстро сменили форму.

Пи’ли’он восторженно отзывался о талантах Девона, говорил, какой он молодец, так быстро и высоко летать, и жаль, что этого не видели наставники, а Девон смотрел на него и, не выдержав, притянул к себе, целуя в губы.

Мгновение и всё было разрушено. Пи’ли’он оттолкнул мальчишку, с брезгливостью глядя на него. В нём было столько отвращения и ненависти, что Девон испугано замер, боясь хоть слово молвить. А когда Пи’ли’он заговорил, вспоминая со злости все мерзости и обидные слова, что говорили все эти годы про Девона, парень впервые почувствовал волчью ярость.

Как змея, кольцами поднимавшейся из глубины его нутра, он ощутил двойственность своей природы. Она вылетела из него так, как учил брат, и впечатала в дерево ненавистного возлюбленного, выжигая все светлые чувства к нему.

В тот ненастный день Девон вернулся домой один. Он ни словом не обмолвился о случившемся с отцом, но Пи’ли’он молчать не стал. Тогда драконы открыто заговорили о генах своего собрата. Для Делоса это стало последней каплей. Не смотря на результаты тогдашних учёных, не смотря на все заверения врачей, он сказал себе: «Это существо — не мой сын, а его. Он мерзость, оскорбление расы драконов и его не должно быть».

Так гроздья безумия одного волка стали распространяться.

А Девон был счастлив. Не смотря на полную изоляцию, он впервые ощутил свою силу в полной мере. И всё то, что рассказывали ему воспитатели и наставники, внезапно прояснилось и обрело смысл. Вместе с волчьей яростью, он с лёгкостью научился скользить крыльями на многие километры вперёд, пронзать пространство, открывать порталы в иные миры. Конечно, не имея ориентира, попадать куда хотелось не получалось, но сам факт для неумёхи, удивителен. Он летал, достигая невесомости, погружался в морские пучины, сражался со шквалистыми ветрами и тайфунами, противостоял ураганам и влетал в смерчи и торнадо. Он властвовал над стихией, в полной мере овладевая талантами дракона.

Единственное, что огорчало молодого дракона, — отсутствие отца. Он не понимал, почему Девоса нет рядом, ведь раньше отец, пусть и был суровым родителем, но никогда не оставлял парня одного, с умом наставляя его, помогая и в учёбе, и в делах.

И не было никого, кто объяснил бы Девону, что происходит.

В один из дней, вернувшись в родовой замок, Девон увидел, что панорамные окна в комнаты отца, открыты настежь, а значит Девос дома. От радости Девон крыльями снёс парапет, на ходу трансформируясь в человека, почти с хвастовством появляясь перед отцом.

Захлёбываясь словами, с гордостью делился всем, что смог постичь. И лишь под конец, когда средь слов всё чаще и чаще мелькали слова об изоляции, о том, что другие драконы не желают его видеть, что наставники исключили его из классов, что драконы буквально делают вид, что его нет, угрюмый и уставший отец заговорил.

Девон, в отличии от Дэмиона, не знал, что сотворил с матерью волк. Девон мало что знал про волков, ведь от этого его пытались оградить драконы. Что такое триады он не знал. Как и не знал, что он такой же, как и его брат. Полукровка. Полудракон-полуволк. И волчья сторона проснулась, а значит он сын насильника. Истинный сын безумного короля, раз посмел возжелать Пи’ли’она.