Возможно, Видар отличался от прочих членов Группировки – ему всегда было глубоко насрать, кто с кем спит. Но он понимал: мужчины в черных куртках говорят не о сексуальности, а о надежности и верности. Беньи притворялся тем, кем на самом деле не был. Он оказался фальшивкой, ему нельзя доверять, Паук и Плотник считали, что он опозорил Группировку.

– Мы стояли за него грудью, а он все это время мечтал трахнуть нас в жопу! – заявил Паук.

Видар промолчал. Когда ему было лет двенадцать-тринадцать, вскоре после того, как Паук бился за него в «Макдоналдсе», Видар спросил: «Мы хулиганы, да?» Паук серьезно помотал головой и ответил: «Нет. Мы солдаты. Я стою за тебя, а ты стоишь за меня. Чего мы добьемся, если не сможем на тысячу процентов положиться друг на друга? Понимаешь?» Видар понимал. Члены Группировки держались вместе всю жизнь; дружбу такого рода без жертв не построить.

Теперь они ненавидели Беньи по разным причинам: одним было противно, другие считали его предателем, третьи беспокоились, какую речовку станут теперь скандировать про них фанаты «Хеда». На шеях у всех был наколот медведь – есть ли любовь больше этой? Так что Видар промолчал. Он просто радовался, что снова дома, что все как обычно. А когда Теему нагнулся к нему и прошептал: «Новый тренер проводит открытую тренировку основной команды и приглашает тебя. Если хорошо себя покажешь, будешь играть!» – радость запела у Видара в голове так громко, что он уже не мог думать ни о чем другом.

Это просто спорт.

Собаки в питомнике залаяли, еще издали услышав, что приближаются брат с сестрой, но полусонная Адри выбежала из дома и цыкнула на свою свору. Лео и Мая остановились, напуганные.

– А Жанетт здесь? Ну… учительница… у которой бойцовский клуб… это здесь? – спросил Лео.

– «Клуб» – громко сказано. Жанетт в сарае, – фыркнула Адри и, зевая, почесала в волосах, похожих на стальную мочалку.

Лео кивнул, но уходить не торопился; сунув руки в карманы, он с интересом разглядывал собак:

– А они какой породы?

Адри наморщила лоб; переводя взгляд с Лео на Маю, она пыталась сообразить, зачем они пришли. Кажется, поняла – у нее тоже имелись сестры. И спросила:

– Любишь собак?

Лео кивнул:

– Да. Но мама с папой не разрешают завести собаку.

– Если хочешь, помоги их покормить.

– ХОЧУ! – завопил Лео, счастливый, как щенок о двух хвостах.

Адри доброжелательно взглянула на Маю:

– Жанетт в сарае. Иди туда.

Так что Мая переступила порог сарая одна. Жанетт, лупившая мешок с песком, так и застыла, но попыталась скрыть удивление. Мая, похоже, тут же передумала. Жанетт утерла пот со лба:

– Хочешь попробовать себя в единоборствах?

Мая потерла руки, словно пытаясь их помыть.

– Да я как бы не очень знаю, что это. Меня сюда брат притащил.

– Зачем?

– Он боится, что я кому-нибудь наврежу.

– Кому?

– Себе, – сдалась Мая.

С чего начать? Жанетт некоторое время смотрела на девушку, а потом сделала самое простое: уселась на мат. Целую вечность спустя Мая села напротив, в метре от нее. Жанетт было придвинулась к ней, но девушка вздрогнула, и Жанетт села на прежнее место. Мягко пояснила:

– Некоторые скажут тебе, что единоборства – это агрессия, насилие. Но для меня это про любовь. Про доверие. Потому что, если мы с тобой начнем тренироваться, придется доверять друг другу. Доверить друг другу свои тела.

Жанетт протянула руку и коснулась Маи; в первый раз после Кевина Маю тронул кто-то, кроме Аны, – и Мая не дернулась.

Жанетт показывала ей приемы, показывала, как захватывать и как высвобождаться, и Мае пришлось учиться не впадать в панику, когда тебя крепко держат. Как-то, не совладав с собой, она с размаху боднула Жанетт в голову.

– Все нормально, – прошептала Жанетт, не обращая внимания на кровь на губе и подбородке.

Мая покосилась на настенные часы. Она, оказывается, уже час борется с Жанетт, без единой мысли в голове, а пот льет таким градом, так что не поймешь, течет из глаз что-то или нет.

– Я только… я иногда так боюсь, что ничего никогда не будет нормально… – задыхаясь, проговорила она.

– Не устала?

– Нет.

– Тогда продолжим!

Нет, в том сарае Мая не излечится. Не построит машину времени, не изменит прошлое, не обретет счастливого беспамятства. Но она станет приходить сюда каждый день и осваивать приемы борьбы. И однажды в магазине у кассы ее случайно заденет проходящий мимо мужчина. И она не отшатнется – величайшее событие, пусть кому-то оно и покажется мелочью, другим этого все равно не понять. Но в тот день Мая вернется из магазина с чувством, словно что-то наконец сдвинулось с места. А вечером снова отправится на тренировку. И на следующий вечер – тоже.

Это всего лишь спорт.

Ана сидела на дереве недалеко от собачьего питомника, наблюдая, как Мая и Лео возвращаются домой через лес. Она пришла за ними, не зная зачем – ей просто хотелось быть рядом с Маей, все равно как. Без Маи она замерзала.

Когда Мая проходила под деревом, их разделяло каких-нибудь три метра. Ана могла бы что-нибудь крикнуть, слезть вниз, умолять лучшую подругу о прощении. Но это была бы другая история. И Ана осталась на дереве и смотрела, как подруга уходит.