– Одинцов, фашист, кофе хотя бы дай, – простонал писатель, не в силах оторвать голову от стола.

– Меньше пить надо, Горовиц. Сам виноват. Вот тебе бумага, – редактор пододвинул белый лист к подопечному. – Вот тебе ручка. Записывай, что тебе Денис Нестерович рассказывает!

– Может быть, ему все-таки кофе сделать? – нерешительно и полушёпотом, при этом прикрыв ладонью рот, спросил следователь Одинцова. – Звезда все же, что люди скажут? Неужели мы звери какие…

– В самом деле, Радик Романович, – крякнул подполковник, в отличие от всех остальных, предпочитавший стоять, а не сидеть. На что следователь со своего рабочего места, а редактор с места для посетителей за тем же столом, подняли головы на первого. – В наших кругах Гарри уважают, уж простите, – пояснил свою позицию грузный Алексей Алексеевич. – Его книги всем городом читаем и с радостью приняли бы его совершенно иным способом, а не так, голым и в наручниках. Что у вас за методы такие бесчеловечные?

– Вот! Одинцов, – усмехнулся в неопрятные, слишком длинные усы пьяный писатель и таки водрузил голову на руку, которую упер локтем в стол. Мутные серые глаза смотрели на редактора с издевкой. Как же! Он – звезда! Звезда, не в такой уж маленькой степени благодаря тому издательству, от которого он так проворно убегает по всему миру. – Ну, – вытянул губы Горовиц, подражая маленькому ребенку, – не ворчи, налей кофейку, па-поч-ка.

– Записывать будешь? – не поверил подопечному Одинцов.

– Буду! – икнув, кивнула бородатая знаменитость. – Только он все равно ничего интересного не рассказывает.

– Что значит, ничего интересного не рассказывает?! Ты, Горовиц, сволочь, совсем зазнался? Они, чтобы это дело расследовать, всем отделом с ног сбились! Наша редакция все связи задействовала, чтобы тебе по большому секрету рассказали детали, чтобы ты, урод, книгу нам сдал наконец! Что тебе еще надо, изверг?! Опять мало?! Сиди и слушай!!! Через неделю мне книгу принесешь!

– Я послушаю, – опять икнув, и опять кивнув, упрямо пробубнил писатель, – но интереснее от этого не станет. Скука. Замочили бизнесмена и что? Что здесь такого?

– Как это, ничего интересного? – обиженно встрял подполковник. – Это ж такое дело!

– Подождите, Алексей Алексеевич, – остановил подполковника редактор. – Это он не протрезвел еще. Сейчас кофейку попьет и… – на этом слове тон Одинцова изменился, последнее он процедил сквозь зубы, глядя в упор на автора, – и все запишет. А потом отдаст нам, и мы выпустим прекрасный бестселлер.

Горовиц упрямо покачал головой и еще раз икнул:

– Н… не выпустим!

– Твою же мать! – уважаемый Радик Романович вскочил со своего кресла и засунув руки в карманы, навис над автором. – Горовиц, гад!!!

Вполне может быть, редактор и смог бы впервые именно физически выплеснуть всю свою злобу и раздражение на том, кто без конца портил его жизнь. Может быть и смог бы, но не в этот раз. Собрание было нарушено внезапным вторжением двух незнакомцев. Без стука, если не считать удар двери о стенку, в кабинет к следователю вошли двое. Присутствующие, за исключением Одинцова, которого уже ничто на свете не интересовало, кроме рукописи одного конкретного писателя, повернули головы в сторону непрошенных гостей. Первой нарушила воцарившуюся тишину молодая брюнетка, чьей фигуре, плотно обтянутой синими джинсами снизу и кожаной курткой без подкладки сверху, могла бы позавидовать любая современная модель. Уперев руки в боки и встав прямо посреди кабинета, Валькирия (как мысленно окрестил ее не проспавшийся автор) заявила:

– Так вы дела ведете?! Терехов?! Я же просила вас хотя бы одну машину послать в поселок Киселево! Подежурить возле станции! Месяца не прошло, а вы уже просите нас в том же лесу поискать еще одну пропавшую! Мы ее тоже? На веревке повешенной найдем?!

– Да! – рядом с незнакомкой встал ее сопровождающий.

«Очкарик» – автоматически дал ему кличку автор. Невысокий, пухленький. Программист. Точно. Ну или как-то связан с компьютерным миром, вон, как бока вываливаются за линию ремня на низких и очень растянутых джинсах. Ботинки грязные, куртка на три размера больше. Еще и комплексов целый вагон. А Валькирия ему нравится, вон, как косится на нее.

– Данилова, вам там не сказали, что я занят?! – рявкнул на гостью следователь.

Слепой, что ли? Автор искренне недоумевал, даже не поленился повернуть голову, чтобы посмотреть на Терехова. Повернул и поморщился, движение было равносильно получению удара по темечку. Похмелье. Пить, надо меньше.

– Сказали! – выпалила Валькирия. – Все, кому не лень сказали!

– Слушайте, женщина может еще живой найдется, а бабушку… С чего вы делаете такие выводы? Может быть, ее алкаш местный по пьяни грохнул, чтобы пенсию или заначку себе прикарманить. Бабушка одинокая была. В любом случае, дальше мы без вас разберемся.

При упоминании об «алкаше», Валькирия бросила презрительный взгляд на заросшего бородой, усами и побегами Горовица. Бывалый писатель стыдливо потупил глаза в стол следователя.

– Какой алкаш, Терехов? Вы совсем головой не думаете?! Поселок пустой. А у Остапенко мозгов бы не хватило, бабушку в лес утащить, да еще и повесить на дереве! – топнула ножкой в тяжелом армейском сапоге молодая женщина.

– Не, – неожиданно для всех, подал голос автор бестселлеров, – алкаш не мог. Алкаш стукнул бы утюгом, пырнул ножом, на худой конец… Не, это из другой оперы. В общем, стукнул бы ее сзади, деньги взял и запил беспробудно. Зачем ему с повешением заморачиваться? Маньяком попахивает. Или местью. Но я бы сделал ставку на маньяка. Так интереснее.