— Ты знаешь папу? — шепчу одними губами.

— Если ты про Арчера Конора, заместителя губернатора по экономическому развитию, то да, — хмыкает Кит, ведя меня к алтарю, — А почему ты не говорила?

— Ты не спрашивал, — я пожимаю плечами, потом лукаво улыбаюсь, — Это важно?

Кит тихо смеется.

— Нет, но не думай, что я этим не воспользуюсь, Веснушка.

— Твой отец Арчер Конор? — поворачивается ко мне еще и Арн, идущий впереди.

— Да, — отвечаем мы с Котом одновременно.

— Чудненько, — протягивает старший Конуг, больше ничего не добавив.

Мы идем по длинному коридору между скамьями кажется вечность. Гробовая тишина окружает нас, лишь изредка нарушаемая недружелюбным шипением наблюдающих волков.

Я поднимаю взгляд прямо перед собой и наталкиваюсь на Руда, ждущего меня у алтаря. Его черные глаза с каждым моим шагом все больше звереют, заполняясь жидким золотом. Пальцы собраны в кулаки, челюсть так сильно сжата, что, кажется, он ее сломает. Рудольф понял. Понял только сейчас окончательно, что никто ему меня не отдаст, что Конуги драться пришли, а не просто завершать сделку. И он в ярости. Напряжение растет в зале в геометрической прогрессии, начиная отчетливо звенеть в воздухе. Я кинула еще один взгляд на своих родных. Бедные, они совсем ничего не понимают и лишь растерянно наблюдют за происходящим.

— Ну, Рудольф, мы выполнили все условия, — вперед выходит Арн. Я только сейчас замечаю свернутые трубочкой бумаги у него в руке.

— Давай подписывать окончание контракта, — Старший Конуг улыбается, но это жутковатая ухмылка.

— Пусть Лесма подойдет ко мне, — бросает Руд, кинув на меня испепеляющий взгляд. И пальцы Кота тут же еще сильнее впиваются мне в поясницу.

— Мы обещали ее привести, мы привели, — щурится Арн, улыбаясь, — Идти к тебе или нет, уже ей решать.

Сотни пар глаз впиваются в меня, заставляя онеметь от подобного внимания. Мучительный румянец покрывает лицо. Я открывают рот, попытавшись хоть что-то выдавить из себя, но только отрицательно качаю головой.

— Подписывай, — повторил Арн, удовлетворенный видимо и этим.

— Значит, пришли драться? — подал голос старший Шварцвальд, вставший с первой скамьи. Подошел к Арну, доставая ручку из кармана, — Я подпишу.

— Да, — Арн кивнул, не отрицая, — Ваш сын похитил моего брата. Вы знаете наши законы. Я не могу это оставить.

— Да, я слышал, какую глупость он совершил, — вздохнул Ульрих, просматривая контракт, — Но твой брат спал с его невестой, мальчика можно понять.

Глаза старого волка хищно блеснули. И я кинула взгляд на своих родителей. Если мама на это никак не среагировала, то папа от моего распутства был явно в шоке.

— А теперь еще и удерживаете ее у себя, — продолжил Ульрих, сверля старшего Конуга янтарными глазами.

— Во-первых, Китен не знал. А во- вторых, никто ее насильно не держит. Они поженились, и Лесма- Конуг теперь. А значит тоже под моей защитой.

Зал дружно изумленно охнул, а Руд зашипел.

— Поженились? — его клыки отчетливо показались над нижней губой, волк весь подобрался, тяжело дыша, — Ах, ты, маленькая рыжая шлюха!

— Поаккуратней, — это уже Кит подал голос, — Не выпрашивай себе мучительную смерть, Руди.

— Обстановка накаляется, — будничным тоном вмешался Арн, — Думаю, женщинам и детям лучше покинуть помещение.

И тут же дверь, через которую мы входили, снова распахнулась, и в залу ввалились остальные северяне, заполняя собой все свободное пространство. Волки вскочили со своих мест, ощетинившись, скаля выступившие клыки.

— Что ж. Уже не избежать… — едва слышно произнес старший Шварцвальд и быстрым взмахом руки поставил росчерк на договоре.

Я с нарастающей паникой наблюдаю, как женщины и дети начинают спешно покидать залу, подталкиваемые волками. Как к моим родным подходят бородатые северяне и делают тоже самое. Встревоженный взгляд отца через плечо, растерянный матери.

— Тебе пора, Лесси, — Кит тоже легонько пихает меня в спину, подталкивая к выходу.

— Но… — я отчаянно не хочу уходить, мне становится страшно. За него, за нас. Понимаю, что не смогу ничего изменить, но сейчас не мозг руководит мной.

— Хальвор, присмотришь за ней? — поворачивается Кит к бородачу, стоящему рядом. Тот утвердительно кивает, хоть и очевидно, что не доволен ролью няньки. Он хочет остаться, драться со всеми.

Я еле переставляю ноги, все больше удаляясь от Кота.

— Ты ему будешь только мешать, — говорит мне Хальвор, склоняясь к уху, — Отвлекать. Хочешь, чтобы он думал о твоей безопасности, а не о своей, ведьма?

Грубоватые слова приводят меня в чувства, и я ускоряю шаг. Но все же мы уходим недостаточно быстро, и я слышу продолжение возбужденного разговора, с каждой секундой звучащего все резче.

— Я чуял, что этим кончится, но не хотел этого. Ваш народ вызывает во мне глубокое уважение, — металлический бас, принадлежащий старику Шварцвальду.