— Вот и нет обратного пути, Веснушка.

Я не до конца понимаю, о чем он, но мне становится все равно. Мы уже целуемся жадно, отступая к кровати.

— Лесси…Лес…

Я уползаю под одеяло. "И что он опять меня будит?" — возмущенно ворчит сонный мозг. Наказание какое-то. Хоть бы раз до обеда поспал.

— Лесси, я ухожу.

Дремота тут же испаряется, и я выскакиваю из-под одеяла, как чертик из табакерки.

— Куда? — успеваю произнести и замираю, оглядывая Кита. Белая рубашка с запонками, галстук, часы, запах лосьона для бритья. Кит и не Кит. Я уже отвыкла от него такого. Лощеного. Протягиваю руку, и она застывает в воздухе. Даже прикоснуться к нему боюсь, чтобы ничего не помять.

Но мне нравится. Коту так идет. Внутри что-то трепетно сжимается. Кит улыбается, щурясь. Ловит мою руку, сплетая пальцы.

— Отвыкла?

— Да.

— Лес, оказывается, обращение сегодня, — его лицо моментально становится серьезным, в голосе звенят металлические нотки, — Церемония назначена на двенадцать. Нам нужно подготовиться, так что я сейчас уйду на Землю, потом вернусь за тобой. Если хочешь одеть платье или что-то в этом роде, то к тебе в ближайшее зайдет Ариадна, жена Арна, спросишь у нее. Пока позавтракаете, приведёте себя в порядок, я уже вернусь. Домой тебе пока нельзя.

Он слабо улыбается, будто извиняясь.

— Осталось несколько часов всего. Лучше не рисковать, хорошо?

Я молчу, комкая в руках одеяло.

— А что мне надо будет делать? На церемонии?

— Ничего, никакой церемонии не будет, — моментально отрезает Кит, — Просто покажешься. И, либо сразу вернешься в Элию, либо уйдешь из зала со своими родственниками и подождешь нас. Я бы конечно предпочел первое, но ты наверно выберешь второе…Или первое? Лучше первое, Лесси.

И с такой надеждой посмотрел, что я рассмеялась.

— Посмотрим, — фыркнула себе под нос, все-таки обвивая его шею руками. Аккуратно. Воротничок так идеально стоял. Боже, как же от него вкусно пахнет. Земным мужчиной. Этот лосьон для бритья, у меня даже пальчики на ногах подогнулись. Тоска по родине была на лицо.

Кит похоже не так переживал за свой внешний вид. Рывком усадил меня к себе на колени, утыкаясь носом в шею. Ладонь заскользила по талии и остановилась на животе.

— А ты когда почувствуешь что-то? — еле слышно спросил.

— Когда сердце забьется. Это примерно пять недель.

— Я тоже, — как-то тяжко вздохнул Кот и почему-то добавил, — Так долго.

— Ты тоже почувствуешь? — я была удивлена, я не знала.

— Ну я же высокородный. Мы чувствуем своих, даже таких маленьких, — он улыбается мне в шею, гладя живот.

— А что именно?

— Ничего особенного. То, что здоров. Мальчик или девочка…

— У меня не может быть мальчиков, — тихо говорю. Он так странно произнес последнюю фразу, подчеркнув, — Прости, Кит.

— Даже не думай об этом.

И мы затихаем, каждый погрузившись в свои мысли.

— Ты говорил с братом? — через какое-то время аккуратно спрашиваю.

— Да, он согласен, — Кот, щурясь, поглядывает на меня, — Но не сильно обольщайся, Лесси. Он согласился только потому, что уверен, что волки на сделку не пойдут, а будут драться. Просто реверанс в твою сторону с его стороны.

— Он всегда на меня так грозно смотрит, — я смеюсь, — Не думаю, что твой брат хочет раздавать мне реверансы.

— Ты Конуг теперь, — пожимает плечами Кит. Для него это все объясняет. Потом ссаживает меня с себя, — Мне пора, Веснушка.

— С тобой ведь ничего не случится сегодня?

— Нет, — улыбается бесшабашно, и в глазах мелькает азарт.

Мне становится не по себе от его очевидного возбуждения, но говорить что-то Коту бесполезно. И я молчу.

Стоило Киту уйти, как в дверь нетерпеливо постучали, а потом, даже не дождавшись ответа, распахнули ее. И на пороге материализовалась черноволосая девушка, высокая и тонкая, словно тростинка.

— Привет, — на ее подвижном лице мелькнула улыбка, а черные глаза впились с меня с такой силой, будто препарировали. Я замялась от подобного наглого изучения, натягивая одеяло до самого подбородка. Черт, я голая. Неудобно как-то.

— Извини, я рано наверно, — она говорила так же быстро, как и двигалась. Вот, казалось, только стояла у двери, а сейчас раздвигает шторы на огромных стрельчатых окнах, впуская тусклый утренний свет, — Но не смогла удержаться. Таак любопытно.

И уже сидит на краю кровати, смущенно улыбаясь. Я лишь кивнула, думая, как бы повежливей попросить ее отвернуться, пока я хоть что-нибудь на себя накину.