— Да, никто, — только и сказал Кит.

— А как это делается?

— Сейчас узнаешь.

Я фыркнула возмущенно, но больше вопросов не задавала. Под ложечкой засосало от тревожного предвкушения.

Кит подвел меня к Веде и о чем-то заговорил с ней, так и не выпустив мою руку из своей. Охотница ответила ему, косясь на меня. Потом жестом велела идти за ней. Мы прошли пару улочек и остановились у небольшого домика с перекошенным крыльцом и соломенной крышей. Веда достала связку ключей, повертела ее в руках, ища нужный, и распахнула перед нами жалобно заскрипевшую дверь. Сказала что-то Киту и ушла, кинув на меня еще один любопытный взгляд.

— Сейчас она белье принесет, — пояснил Кот, заходя в дом и заводя меня за собой. Нашел какую-то лампу на столе, похожую на нашу керосиновую. Покрутил ее в руках, разбираясь. Нажал, встряхнул, и комната озарилась подрагивающим красным светом.

Я с любопытством заозиралась по сторонам. Весь дом состоял из крохотных сеней и одной большой квадратной комнаты. Дровяная печь в углу, крепкий стол с лавками по бокам, умывальник у окна, шкаф с посудой и кровать, большая, железная, прикрытая пологом. Вот и все убранство. Но везде чисто, и пахло свежо. Вот только холодно.

Кит подошел к печи и закинул дрова. Он делал все так быстро, что я оглянуться не успела, как послышался теплый уютный треск сгораемых поленьев, и по дому пополз согретый воздух.

— Мне нужно к ведьме. Я сейчас, — Кот уже стоял передо мной, сверля лихорадочным взглядом. Я только брови приподняла удивленно. Он же только что у печи был. Магию что ли использует, чтобы двигаться быстрее? Ну, точно, глаза так и искрятся синим. Смешной.

— Не торопись, — схватила за руку, улыбаясь. И почувствовала, как подрагивают едва заметно его пальцы, — Я тут. Жду.

— Жди, — он кивнул и как-то сразу расслабился. Уж было вышел, но вернулся и быстро поцеловал в губы. И исчез.

Я бы так и простояла наверно посередине комнаты в ожидании его возвращения, но зашла Веда с чистым постельным бельем, улыбнулась, спросила что-то, подождала ответа, потом махнула рукой на меня и тоже ушла. А я начала стелить.

Пальцы с каждой секундой все больше дрожали, ноги подкашивались, а сердце трепыхалось уже где-то в области горла. Я не понимала, что именно должно сейчас произойти. Стелила хрустящие белые простыни и не могла думать ни о чем, кроме того, что я стану его женой. На них.

Дверь открылась, и в спину ударил прохладный осенний воздух. Я замерла с наволочкой в руках, почему-то не в силах обернуться. Едва уловимые шаги, я скорее ощущала их, чем слышала. Ощущала тепло его тела, все больше окутывающее меня. Совсем близко подошел, грубая ладонь коснулась затылка, обхватила шею. Дыхание прервалось, в висках застучало. Я не понимала, почему меня так трясет, но ничего не могла с собой поделать. Жаркое дыхание, опаляющее щеку.

— Пойдем, — его голос был ниже, чем обычно. Урчащие нотки прорывались в звуках, царапая кожу. Я оглянулась наконец и застыла, заворожено смотря на него. Кит и не Кит. Вроде бы тот же. Но этот взгляд. Ровное синее свечение радужки, а не просто всполохи магии. И никакого выражения в глазах, будто он в трансе. Может так и есть? Это же обряд.

— Что с тобой? — спросила, вглядываясь в его отрешенное лицо.

— Тебе нельзя говорить, — он чуть нахмурился и повел меня к печи. Только сейчас заметила, что в руках у него какая-то миска с черной тягучей жидкостью, а в ней тонкая металлическая палочка, похожая то ли на огромную иглу, то ли на спицу.

Кит взял стул и поставил его поближе к огню, опустился на него, кинул на пол шкуру перед собой.

— Садись, — и указал на место на полу у его ног, — Спиной ко мне.

Я сделала нетвердый шаг навстречу, еще один, и ноги сами собой подкосились под его тягучим немигающим взглядом. Развернулась спиной и придвинулась ближе. Внутренности скручивало тугим узлом от волнения, но оно стало вдруг сладким, липким как мед, стекающим к низу живота.

Его пальцы в моих волосах, такие легкие касания. Я прикрыла глаза, чтобы сильнее ощутить. Он собрал распущенные локоны в пучок на макушке и перевязал каким-то шнурком, оголив шею. Провел по ней рукой, чуть надавливая, заставляя меня наклонить голову вперед. Я вдруг вспомнила наш разговор в саду у Шварцвальдов. Кит говорил, что набьет мне ворона. По телу пробежала волна дрожи. Вот что он хочет сделать сейчас. Вплести свою магию мне под кожу. Навсегда. Я прикусила губу, чувствуя легкую панику. Да, это не кольцами обменяться. И я ничего не знаю о последствиях. Пальцы судорожно перебирают шкуру, на которой я сижу, беспощадно вырывая ворс. Поздно спрашивать. Его жаркое влажное дыхание на моей коже, губы целуют подставленную шею, язык чертит дорожку до самого ворота платья. И я не могу сдержать тихий стон.

Кит начинает что-то говорить: монотонно, нараспев. Я не понимаю ни слова, но чувствую, как мозг застилает красным туманом и перед глазами все плывет, становясь нереальным. Острый укол, боль в затылке, я вздрагиваю и опять погружаюсь в красный туман. Боль притупляется, становясь постоянной, но почему-то желанной, как расчесывать комариный укус, и тело само выгибается навстречу ей. Хочу еще.

Я закрываю глаза и вижу море. Корабль. И с носа пускают ворона. И вдруг я становлюсь тем вороном, и чую все. Как с надеждой смотрят на меня моряки, уставшие от бескрайней воды, замученные стихией. Как пахнет земля вдалеке. Я лечу туда, где скалы стоят на пути волн, где есть трава и деревья, где есть жизнь, и я знаю, что мои дети пойдут за мной. И они будут жить.