Его первый бой. Это ужасно. Смерть ужасна. Ужасна и бессмысленна. И люди как скот. Оказывается, их можно разделывать так же, как свиней. Просто набор костей, мяса и жира. Человеческий жир почему-то желтый. Он сегодня это очень хорошо разглядел. И глаз может смешно болтаться, как на ниточке. Кита опять замутило, он согнулся от того, как сильно скрутило пустой желудок, но уже было нечем. Лишь выдохнул глубоко через рот.

— Эй, вот ты где, — рядом неожиданно оказывается Арн. Садится рядом и берет травинку в рот. Он уже совсем взрослый. Лицо украшает короткая борода, из заплетенных длинных волос выбилось пару прядей. Он тоже в крови и в грязи, весь потный, жилет сзади разодран и виднеется кровь. Но похоже его это мало беспокоит.

— Ворон тебя любит, ни царапины, — хмыкает старший, толкая Кита в бок, тот только улыбается криво, опустив взгляд на свои сапоги.

— Хотя это просто чудо, мелкий. Дерешься ты отвратно, у меня пару раз чуть сердце из груди не выпрыгнуло, — Арн смеется, и в голосе звенит облегчение.

— За собой бы лучше следил, — ворчит Китен, выразительно косясь на разорванный на спине жилет с запекшейся кровью на ткани.

Старший кивнул, не став возражать. Они замолчали, легли вдвоем в траву и уставились на солнце.

— Что, рвет? — тихо поинтересовался Арн.

Кит не ответил. Это было очевидно.

— Ты привыкнешь, в первый раз всегда… Так.

— Тебя тоже? — Кот повернулся к брату и даже дыхание затаил в ожидании ответа. Ему так важно было знать, что с ним все нормально. Что он не слабак.

Арн помолчал, щурясь, играя травинкой во рту.

— Кому расскажешь, убью, — еле слышно пробормотал, — Но я вообще обоссался.

Кит даже привстал, рот округлился до идеальной «О», а глаза широко распахнулись.

— Да на меня бугай один бежал с топором, я его не сразу заметил. Повернулся, а он замахивается уже. Орчище, матерый. Глаза дикие, огромные такие, что я свое отражение видел. Я попятился и просто упал. И меч сам собой под углом ему прямо в пах. Топор рядом с головой просвистел. Я и… Страшно было, п…ц.

Арн засмеялся. Кит тоже. Так искренне, заливисто, почти до истерики. Я почувствовала, как его начало отпускать, и небо снова становится голубым, а трава зеленой.

— Клянусь, не расскажу…Ссыкун!

За что тут же получил в ухо. Ответил. И они завозились, пыхтя, перекатываясь в густой душистой луговой траве.

Картинка снова померкла.

Вязкая тьма поглощает меня. Я уже не сопротивляюсь, просто жду с замиранием сердца, прислушиваюсь в пустоте.

Женский смех. Он доносится раньше, чем появляется картинка перед глазами. Меня сковывает тревожным предчувствием, капелька холодного пота сбегает вниз по позвоночнику. Только не это. Лучше еще один бой. Сотня боев. Я пытаюсь зажмуриться крепко, сопротивляюсь, закрываю уши руками, но все тщетно. Спертый воздух, пропитанный духами и мускусом, заползает в легкие. Голоса, смеющиеся, рычащие проникают в уши. Красноватый мутный свет обжигает глаза.

Я сдаюсь и озираюсь, цепенея.

Большая комната, едва освещенная странными свечами, дающими алый неровный свет. Зажжённый камин, карточный стол. Повсюду мягкие глубокие диваны, кресла, пуфики. И кровать за прозрачным ничего не скрывающим пологом, огромная, с витыми столбиками и балдахином.

За карточным столом играет трое молодых мужчин. Они раздеты практически полностью, пьяны, веселы и взлохмачены. Одного из них я признаю. Это Хьорд, брат Кита. На коленях он держит девушку в ничего не скрывающей прозрачной накидке. Я вижу, как через тонкую ткань он грубо мнет ее темный сосок, а она улыбается только и ластится к нему как кошка, потираясь о пах. Мужская ладонь сползает ниже и накрывает кучерявый лобок, сжимая его. Девушка стонет, прикрывая глаза, и часто дышит.

— Вскрываемся, — Хьорд кидает карты на стол, его партнеры разочарованно охают, и он, ухмыляясь, забирает ставку. Девушка шепчет что-то на ухо ему, нежно перебирая волоски на мужской груди, но Конуг лишь мотает головой.

— Дай доиграть, — отталкивает ее руку чуть грубо, — Если так свербит, сама к ним иди.

— Ну и пойду, — та возмущенно фыркает и встает с колен.

Плавной походкой, покачивая пышными бедрами, направляется к кровати, за прозрачным пологом которой угадывается возня.

Мое сердце болезненно замирает. Я точно знаю, что Кит там. Я чувствую его. Чувствую его эмоции. Но все как-то странно. До этого во всех видениях они были такими яркими, заполняющими все кругом. А сейчас лишь бледный отголосок. Похоть, туман в голове от вина. И больше ничего. Ни симпатии, ни злости, ни радости. Ему плевать. Просто инстинкты, никак не влияющие на мозг.

Я медленно подхожу к кровати, кидаю на нее быстрый взгляд и впиваюсь ногтями в ладони. Их даже не двое.

Боже, зачем мне это знать. Зачем? Я всегда понимала, что он не монах, что его опыт мягко говоря обширней, чем мой. Но одно дело догадываться, другое- вот так…