— Мне не нравится, что ей предстоит путешествовать в одиночестве, — произнес О'Тул с сомнением в голосе. — Такая привлекательная женщина…

— Можно было бы нанять компаньонку, — предложил Джереми, — какую-нибудь порядочную вдову…

— Если бы у леди была спутница, сопровождавшая ее днем и ночью, капитан, возможно, и смирился бы с ее присутствием на корабле — так вначале и думали, — выдвинул О'Тул осторожное предложение.

Ответа от капитана не последовало, но звука шагов его тоже не было слышно.

— Как найти спутницу, которой можно доверять? — спросил де Груа. — Это приведет к другой проблеме. Ведь нельзя же вводить слишком много людей в свой круг, иначе вся Европа вскоре узнает о наших планах.

Капитан Торп молчал по-прежнему.

Джереми заговорил, словно размышляя вслух:

— Если мадемуазель Дюпре останется на корабле, тогда что? Из Англии «Си Джейд» идет прямо в Рио. Она поедет вместе с нами?

— Что? — откликнулся капитан, сбросив оцепенение. — Полагаю, да. Возможно, придется долго ждать, пока Наполеон сможет взойти на борт Ост-индской компании, но она сможет созерцать своего героя и общаться с ним во время путешествия на Мальту. В конце концов, «Си Джейд» будет в ее распоряжении, если она пожелает вернуться домой.

Послышались звуки, похожие на аплодисменты.

— Джереми, мой мальчик, не желаешь ли ты выступить в роли компаньонки? — голос О'Тула звучал весьма лукаво.

— Нет, конечно, — под общий смех запротестовал Джереми.

— Есть кое-что в пользу этого предложения, — высказался де Груа. — По-видимому, мадемуазель является единственной наследницей своего отца.

— Да, насколько мне известно, — откликнулся капитан Торп весьма холодно.

Де Груа произнес что-то еще, но Джулия не расслышала. Кто-то спускался по ступенькам в кают-компанию, и ей совсем не хотелось, чтобы ее здесь застали. Учитывая настроение собравшихся, усмехнулась Джулия про себя, ее могут запросто вздернуть на рее за шпионаж, но такого удовольствия она им не доставит!

Девушка потихоньку пробралась к своей каюте, открыв дверь как раз в тот момент, когда появился корабельный хирург.

— Добрый вечер, доктор Гастингс, — сказала она.

Хирург посмотрел на нее с удивлением. Он ничем не смог облегчить страдания ее отца, и в конце концов она отказалась от его помощи. Это скорбное, желтое, какое-то обезьянье лицо наводило уныние, а его предложелие сделать кровопускание человеку, и без того истекавшему кровью, не могло вызвать ничего, кроме недоумения.

— Добрый вечер, мадемуазель Дюпре.

— Становится холоднее, сэр, или мне так кажется? Он растерянно поморгал.

— Да, мадемуазель, в самом деле холодает. Районы умеренного климата остаются позади.

— Значит, не стоит расставаться с пелериной, — произнесла она, кивнув на одеяние, перекинутое через плечо. — Вы хотите присоединиться к остальным?

Он кивнул.

— Тогда, может, проводите меня? — спросила Джулия со слабой улыбкой.

Гастингс молча подставил руку. Прикрывшись корзинкой с рукоделием, словно щитом, она прошествовала в салон бок о бок с корабельным хирургом.

Призвав на помощь всю свою выдержку и навыки хозяйки, Джулия смогла вынести этот вечер. Напряжение в салоне не позволяло ей расслабиться. Капитан Торп ушел в угрюмом молчании, Джереми Фри слишком явно выражал сочувствие по поводу понесенной ею утраты, а О'Тул был чересчур сердечным. Мсье Робо старался не смотреть на Джулию, сосредоточившись на обеде. Что касается Марселя де Груа, он был до навязчивости внимателен. Странно: совсем недавно его манеры казались ей вполне естественными, а теперь Джулию стесняла его предупредительность, когда мужчина, склонившись над ее стулом, старался предугадать любое ее желание. Его разговоры об отце, полные намеков на особую близость, заставляли девушку скрипеть зубами.

Она поддерживала пустую беседу, стараясь разрядить обстановку, и улыбалась, пока мускулы лица не заныли от усилий. Не в силах больше выносить этот спектакль, Джулия извинилась и ушла, отказавшись от сопровождения.

В своей каюте она сняла пелерину, повесила ее на гвоздь и опустилась на койку. Только тогда она позволила себе подумать обо всем.

Наглость, какая наглость! Обсуждать ее, принимать за нее решение, ограничивать свободу — это было невыносимо. Уже не первый раз ей намекали, что как женщина она ведет себя недостаточно благоразумно. Оскорбительно, когда О'Тул — самый болтливый из них — пользуется доверием. Может, в следующий раз они раскроют тайную цель путешествия этому желтолицему хирургу, хотя она уверена, что такой тип людей действует угрозами и подкупом.

Но что же делать? Трудно поверить, что капитан Торп станет держать ее пленницей на «Си Джейд». Однако Джулия слишком хорошо помнила его слова, что он — хозяин корабля до тех пор, пока не видно суши. Пока не видно суши…

Кто-то негромко постучал в дверь. С минуту она раздумывала, затем откликнулась:

— Кто там?

— Это я, Марсель, — донесся шепот француза. — Можно поговорить с вами?

— Я собираюсь ложиться.

— Я не задержу вас.

Неохотно она подняла задвижку и открыла дверь. Марсель де Груа поспешно вошел. Прежде чем дверь за ним закрылась, Джулия услышала звук концертины О'Тула, долетавший из салона. Перекрывая его, красивый тенор запел непристойную морскую балладу. Отойдя в глубь каюты, девушка повернулась к де Груа.