— А они не заходят самовольно в его апартаменты? — хмурясь, спросил мсье Фонтень.

— Не осмеливаются. Наполеон вооружил себя и свою свиту. Они жизнью поклялись защищать двор. Если сэр Гудзон Лоу спровоцирует какой-нибудь несчастный случай с императором, его ждет ненависть Европы и собственного правительства. Общественное мнение склоняется в пользу императора. Мысль о человеке, который на всю жизнь прикован к скалистому острову, подобно Прометею, терзаемому хищными птицами, не слишком приятна общественной совести. Но довольно. Есть дела поважнее.

Капитан Торп оторвал взгляд от говорившего и угрюмо посмотрел на Джулию, сжимая стакан с бренди в кулаке. Он заметил золотую пчелу — символ верности Наполеону, — приколотую к черной бархотке на ее шее, и его голубые глаза потемнели. Встретившись с недоуменным взглядом Джулии, он намеренно отвел глаза.

Пальцы девушки сжали подлокотник кресла. Для нее было внове чувствовать себя нежеланной. Большинство знакомых мужчин были счастливы ее присутствию. Она сознавала свои преимущества перед другими женщинами: ведь ее допускали на подобные советы благодаря ее чересчур снисходительному отцу и его друзьям. И в то же время ей было ясно, что это позволялось ради ее же блага и того вклада, который она была способна внести. Джулию раздражало, что о ней судили лишь по внешности и недооценивали ее способности. Капитан Торп даже не пытался скрыть свое мнение, и она восприняла это как прямое оскорбление.

Отвернувшись от капитана, девушка встретилась взглядом с Марселем де Груа. Улыбаясь с полузакрытыми глазами, он приподнял стакан, отдавая дань ее красоте. Жест был для Джулии привычен, но, как ни странно, лесть не тронула ее. Что же так расстроило ее, сделав безрадостным и восхищение, и его отсутствие?

Одноглазый генерал придвинул стул ближе к столу и перешел почти на шепот:

— Наш император, мсье, мадемуазель, намеревается покинуть остров Святой Елены в августе этого года. К октябрю он достигнет Мальты, это будет первая остановка на Пути. Он возвратится в Европу как хозяин!

— В августе! — воскликнул Фонтень, часто моргая. — Остается менее пяти месяцев. Как же мы успеем устроить его побег найти корабль, нанять людей и снабдить их оружием за такое короткое время? К тому же полмира отделяет нас от места его заточения! Подумайте сами, мой друг!

— Все спланировано заранее. Эти детали и многие другие, о которых вы и не подумали, проработаны нашим императором, виртуозно владеющим логикой. Прежде всего судно действительно необходимо, как вы изволили заметить. Именно поэтому капитан Торп, по счастливой случайности прибывший в город, приглашен на нашу встречу. Люди? Оружие? Если предусмотрено участие армии, вопрос отпадает сам собой. Император не намерен рисковать жизнью своих верных сторонников. Как же тогда, спросите вы, собирается он организовать побег? Намеревается ли спрятаться в пустой винной бочке, или переодеться простым портовым грузчиком или солдатом? Нет, тысячу раз нет! Такое поведение недостойно человека, носившего мантию императора, человека, покупавшего и продававшего царства, раздававшего короны и диадемы как подарки!

Банкир, не слишком ценивший дар красноречия, выглядел довольно уныло:

— Может быть, он улетит?

— Вы пессимист, дорогой Фонтень, — парировал генерал. — Он уйдет, без сомнения, как и положено императору и повелителю, натянув нос тем, кто уверен, что он связан по рукам и ногам.

— И, полагаю, купит билет на судно Ост-индской компании?

— Все будет значительно сложнее, хотя в то же время и просто. Это великолепный план, действительно блестящий, и большая доля его успеха зависит, как я уже сказал, от людей, находящихся среди нас, от капитана Торпа, а также мсье Робо.

— Я убежден, что план — воистину чудесен, генерал. Не пора ли ознакомиться с ним, чтобы оценить его по достоинству?

Генерал Монтиньяк, наслаждаясь минутой, улыбнулся и покачал головой:

— Какое нетерпение! Я к этому и клоню.

Внезапно капитан Торп решительно подался вперед, поставив пустой стакан на стол.

— Перед тем как начать, генерал Монтиньяк, я хотел бы убедиться, что все присутствующие дали вам личную гарантию верности. Ведь мы собираемся участвовать в опасном заговоре. Было бы непростительно погубить дело с самого начала, выдав подробности тому, кто может разоблачить нас умышленно или по небрежению.

Произнося эти слова, он вновь бросил взгляд на Джулию. Хотя капитан обращался ко всем, она не сомневалась, кого он имел в виду. Мужчины редко допускают оплошность в беседе. Праздная болтовня больше присуща женщинам.

— Если вы обо мне, капитан Торп, — произнесла Джулия, усилием воли заставляя голос звучать твердо, — то, уверяю вас, я посвящена в секреты группы не сегодня и до сих пор они не стали достоянием гласности.

К своей чести, капитан не попытался отрицать очевидное.

— Я не хотел оскорбить вас, мадемуазель, — ответил он, слегка наклонив голову, — но в Англии не принято обременять женщин рискованными политическими делами.

— Ваши заботы похвальны, мсье, но я хочу напомнить, что это Новый Орлеан и я не похожу на типичную англичанку…

— Ну и ну! — откликнулся капитан Торп в ответ на взрыв хохота отца Джулии и его друзей.

Чуть улыбнувшись в ответ, она продолжала:

— Я не намерена непосредственно участвовать в этом деле, но вы можете быть уверены во мне.