Уже в полдень они повернули к дому. Джулия, довольная, что успешно выполнила нелегкую задачу, устала и проголодалась. В экипаже она с вздохом откинулась назад.

— Да, знаю, — сочувственно сказала тетушка Люсинда, — это весьма утомительно. Но, по-моему, платья, которые вы заказали, особенно французское шелковое, вам очень пойдут. Если уж приходится носить траур, то хотя бы по последней моде. Я не согласна с рекомендациями о пребывании в безвкусной меланхолии. Какую пользу это принесет? Цель моды

— дать женщине почувствовать себя лучше, а когда она нуждается в этом больше, чем во время траура?

Джулия вежливо улыбнулась, хотя не была уверена, что согласна. Она бы предпочла погрузиться в свою скорбь, безвкусную или нет — неважно. К сожалению, обстоятельства не позволяли ей сделать это.

— Меня немного беспокоит выбранная вами сорочка, дорогая, — продолжала Люсинда, — не слишком ли далеко вы зашли? В конце концов, вы новобрачная. Трудно будет обвинить Реда, если он станет возражать против траура в своей спальне.

Этого Джулия не учла. Подумав, она покачала головой:

— Не думаю, что он будет возражать.

— Возможно, не будет, — ответила тетя не слишком убежденно. — Знаю, что вмешиваюсь не в свое дело, только я представляю, что бы сказал мой Тадеус!

Джулия попыталась вообразить, как дядюшка Реда, такой легкий в общении, устраивает сцену из-за ночной сорочки, но у нее не получилось. Она не удержалась от улыбки, глядя на выражение комичного ужаса на лице тети Люсинды.

— Поживем — увидим, — сказала она. Разговаривая, она посмотрела в окно на обгонявший их экипаж — ничем не примечательную повозку, заляпанную грязью, с облупившейся краской, запряженную сильными и быстрыми, но не слишком породистыми лошадьми. Ее внимание привлек пассажир, пытавшийся заглянуть внутрь их кареты. Это был плотный мужчина с большим плоским лицом, обрамленным жидкой бородкой. Темная шляпа спускалась на его низкий лоб, затеняя маленькие черные глаза, сузившиеся в щелки, словно у хищного зверя, почуявшего след.

Джулия невольно отпрянула назад. Озадаченная ее резким движением, тетушка Люсинда повернула голову.

— Боже мой, — сказала она, — было бы чего бояться! Какой-то слуга, судя по одежде. Интересно, что он тут делает, расталкивая всех? Ничего хорошего, по всей видимости.

Фыркнув, она тут же забыла о нем, но Джулия никак не могла этого сделать. Рыщущий, злобный взгляд преследовал ее еще и после того, как они оказались в безопасности за стенами особняка на Беркли-сквер.

Реда дома не оказалось. Утром он получил какое-то послание и сразу же уехал.

— Дела на судне, я думаю, — сказала тетушка.

Джулия не стала спорить, но не была уверена и в том, что послание было от бонапартистов. Начинался следующий этап великой авантюры.

Когда появился Ред, Джулия сидела у туалетного столика вместе с горничной Розой, занятая укладкой волос. Одно из заказанных ею вечерних платьев, из восточной тафты, привезли перед чаем. Его, вместе с утренним шелковым платьем, отложили как раз для такого случая, который предстоял Джулии. Всего несколько стежков, и можно было одеваться. Джулия скоротала день, примеряя платья, принимая ванну и готовясь к вечернему выходу. Когда тетушка Люсинда предложила услуги горничной, она с благодарностью приняла их, так как требовалось нечто менее строгое, чем узел на затылке. Гораздо проще доверить расторопной горничной уложить волосы с лондонской элегантностью, чем пытаться сделать прическу самой.

Ред нахмурился, увидев ее в черном, затем подошел. При его приближении горничная стушевалась и занялась шпильками и щетками.

Подойдя сзади, Ред обнял Джулию за обнаженные плечи. Увидев ее испуганный взгляд в зеркале, он улыбнулся, затем прижался губами к стройному изгибу ее шеи. Место поцелуя, казалось, горело, но Джулия заставила себя сидеть спокойно. Лишь на щеках проступил румянец.

— Где вы были? — спросила она, когда он поднял голову.

Его взгляд скользнул по горничной, затем остановился на ней.

— Я расскажу вам позднее.

Она кивнула, решив, что его скрытность лишь подтверждает ее предположение.

Ред заказал ванну, затем уселся в кресло. Вытянув ноги, он смотрел, как наносятся последние штрихи на прическу жены.

— Я вижу, вы плодотворно провели утро, — произнес он, коротким жестом указывая на белье Джулии.

— Да, я нашла все, что нужно.

— Я и не подозревал, что вы облачитесь во все сразу же.

Стараясь придать голосу ровный, вежливый тон, Джулия ответила: