— Я хочу выйти из ванны. Удалитесь из комнаты! Пожалуйста, — добавила она, видя, как выражение мрачного упорства появилось на его лице.

Он смотрел на нее, на перламутровое сияние ее кожи и на отблески каминного огня, игравшие на ее плечах и груди. Он с трудом сглотнул.

— Мне здесь нравится.

Атмосфера накалялась. Джулия стиснула зубы, используя свой гнев словно щит.

— Я не могу выйти, пока вы в комнате.

— Разве вы забыли? Я ваш муж.

— Да разве это забудешь? — с горечью сказала она. Вода тем временем все больше остывала.

— Так в чем же дело? — поддразнил он ее. — Может быть, вы хотите скрыть какой-либо изъян, ну, например, кривые ноги или шесть пальцев на каждой ступне.

Она бросила на него уничтожающий взгляд.

— У меня нет изъянов, — заявила она, даже не пытаясь доказать это.

— Я тоже так думаю, судя по тому, что я видел прошлой ночью. — Он слегка пожал плечами. — Правда, освещение было не из лучших.

— Прошлой ночью? — тревожно спросила она, глядя на него расширенными глазами.

— Когда я уложил вас в постель, — бросил он словно невзначай. — Как же я туп, — продолжал он, не давая ей заговорить. — Вы, наверное, ждете, чтобы я предложил вам помочь выйти из ванны? Такая галантность не приходит в голову простому капитану. Боюсь, вам придется мне подсказывать, коль скоро я не проявляю должной сообразительности.

Он встал и направился к ванне. Джулия в страхе смотрела на него.

— Нет, — сказала она, предостерегающе подняв руку. — Я не ждала ничего такого. Я… могу выйти сама.

Ее слова не возымели действия: Торп не остановился. Джулия вскочила, расплескав воду. Маленькое полотенце, которое она держала в руках, было слишком узко, но она все равно попыталась завернуться в него. Глядя на Реда, она отступила в конец ванны. Наступив случайно на кусок мыла, Джулия поскользнулась, вытянула руку, чтобы удержать равновесие и уронила полотенце. Ее отчаянный крик прервал Ред, одним прыжком очутившийся рядом. Одной рукой он жестко охватил грудь Джулии, другой взял ее пониже колен, и поднял к своей груди.

Джулия не поднимала ресниц, пока жар ярости сжигал ее. Она сгорала от стыда и была не в силах пошевелиться, почувствовав себя такой мокрой и неуклюжей. Волосы ее, словно змеи, кольцами завивались возле плеч. О, если бы можно было провалиться сквозь землю!

Наконец она подняла глаза, глядя на мокрое пятно на его груди.

— Вы промокнете, — сказала она тихо, коснувшись пальцами его сюртука, словно желая убедиться в этом.

— Да. — Его голос прозвучал напряженно.

— Можете поставить меня.

— В самом деле.

Руки его были словно из стали. Джулия чувствовала тяжелое биение его сердца, глубокое и неровное дыхание. Невольно она подняла взгляд выше, туда, где бился пульс на крепкой, прямой, как колонна, шее. Челюсти были упрямо сжаты, глаза сверкали яростным синим огнем. Под их взглядом Джулия вздрогнула. Несмотря на тепло его тела, она чувствовала озноб. Ее глаза превратились в два огромных янтарных озера, нервы напряглись до предела.

Он опустил ее, дотянулся до турецкого банного полотенца, которое согревалось у камина, и завернул в него. Сильные руки Реда прошлись по ее телу, принося долгожданное тепло. Он подошел к звонку и дернул.

Горничная поспешно откликнулась на вызов, видимо, она ждала в холле. Бросив бесстрастный взгляд на Джулию, она протянула ей выглаженное муслиновое платье.

Ред мрачно посмотрел на него.

— Мадам не оденется к обеду, — сказал он. — Передайте наши извинения тете и скажите, что нам нужно подать еду сюда. Попросите также лакея убрать холодную воду и приготовить горячую ванну для меня.

Горничная сделала ряд реверансов в знак полного понимания. У двери Ред снова окликнул ее:

— Моей жене нужен пеньюар.

— Да, сэр.

Горничная ловко отыскала требуемое, извлекла Джулию из полотенца и набросила на нее пеньюар гранатового цвета с широкими рукавами. Слегка помедлив, она вручила ей щетку для волос и расческу.

Когда девушка ушла, Ред расстегнул и снял сюртук, затем бросил на стул. Он стал расстегивать пуговицы на рубашке, глядя на Джулию, которая наблюдала за ним.