— Я ни минуты не сомневался в вас, увидев Робо. Удивительно, что он так мало изменился за эти долгие четыре года. Тем не менее я очень счастлив видеть этот маленький знак, который вы принесли. Это символ истинной верности, которая мне так необходима сейчас. Как я понимаю, ваш отец скончался по пути из Америки. Примите мои искренние соболезнования. Я безмерно сожалею. Когда я просил его приехать, я возлагал на это такие надежды… Я мог бы воспользоваться одной из них в прежние дни.

Джулия пробормотала несколько слов благодарности, и Наполеон продолжал, сменив мягкий, почти нежный тон на более отрывистый:

— Так как вы выполнили мое требование в отношении пчелы, могу ли я надеяться, что остальные мои инструкции выполнены с такой же тщательностью?

— Да, — с гордостью ответила Джулия. — «Давид», корабль Ост-индской компании, стоит в гавани, чтобы доставить вас в Рио-де-Жанейро. Там ожидает корабль моего мужа — «Си Джейд», чтобы перевезти вас на Мальту.

— О, — воскликнул император, поворачиваясь к Реду, — следовательно, вы тот самый американский капитан, о котором я упоминал?

— Британо-американский, — ответил Ред, наклоняя голову.

— Британский? — Наполеон невольно отодвинулся. — Я упоминал о судне американского подданства.

— Мой корабль «Си Джейд» зарегистрирован именно так, ваше величество, — откликнулся Ред.

Джулия, заметив жесткость его тона, бросила на него быстрый взгляд.

— Судно вооружено? — осведомился император.

— Да, ваше величество.

— А вы… вы сами готовы оказать сопротивление при встрече с британским судном?

— Если это окажется необходимым, ваше величество.

— Хорошо. Хотя мне это и не по душе, но изменить ничего нельзя. Всегда необходимо проявлять гибкость.

В этот момент лакей в зеленой ливрее внес два стула. Робо немедленно повернулся к нему спиной, погрузившись в изучение какого-то романа в стопке справа от него. Предосторожность была оправданна — только избранные могли знать о подмене.

— Теперь мы можем расположиться удобнее, — сказал граф Бертран, показывая, куда поставить стулья. — Насколько это возможно среди такого обилия книг. Крыша библиотеки вчера протекла, и мы не могли допустить, чтобы вода испортила книги.

Праздная болтовня прекратилась, как только за лакеем закрылась дверь. Первый маршал прочистил горло:

— Я не могу торопить вас, ваше величество, но, мне кажется, чем раньше дело будет сделано, тем лучше.

— Вы правы, мой дорогой Бертран. Пойдемте, Робо, я дам вам необходимые указания перед тем, как поменяться с вами платьем. Если вы найдете их не слишком подробными, не беспокойтесь. Диагноз моей болезни тщательно продуман и поможет вам вжиться в роль. При вас всегда будет граф Бертран, а также граф и графиня Монфолон, чтобы поддержать вас.

У двери следующей комнаты, очевидно, служившей ему спальней, Наполеон помедлил.

— Капитан, мадам Торп, я надеюсь, вы извините меня. У нас еще будет время лучше узнать друг друга. Граф Бертран займет вас в мое отсутствие. Я надеюсь, он уже заказал то, что мы называем здесь английским чаем.

Через некоторое время им принесли торт, булочки, покрытые шоколадной и сахарной глазурью и обсыпанные миндалем, и пирожные с кремом. Джулия не могла есть, нервы, казалось, напряглись как струна. Она невольно подумала о том, как был бы счастлив и горд ее отец в этот момент, если бы остался в живых. Как хрупка человеческая жизнь, тоньше крошечной фарфоровой чашки в ее руке. Ничего не стоит положить конец надеждам, мечтам и стремлениям. Прежде чем ее кофе остыл, дверь распахнулась. В комнату вошла светловолосая женщина лет сорока с красноватым лицом. Следом шел мужчина, беспрерывно уговаривая ее.

— Не следует этого делать, моя дорогая. Вы разгневаете его.

— Что мне его гнев, если он покидает нас? — воскликнула женщина.

Граф Бертран быстро поднялся и закрыл дверь.

— Моя дорогая Альбина, — произнес он, — это неслыханно. Вы хотите все испортить?

— Я видела человека, который должен был влезть в мое окно. Я переодевалась, ждала вызова в суд, ждала чести сказать ему последнее «доброй ночи»… Не затыкайте мне рот тем, что я срываю планы великого человека. Если ему совершенно безразличны я и мой муж, тогда почему я должна думать о нем?

— Мадам! — воскликнул граф Бертран.

— Моя дорогая, — умоляюще произнес граф де Монфолон.

Дверь спальни распахнулась, и император, в панталонах, льняной рубашке и галстуке, появился на пороге.

— Что за шум? — воскликнул он. — Прекратите немедленно!

— Ваше величество, — жалобно начала графиня де Монфолон.

— Альбина, это вы? Следовало догадаться. Вы пришли проститься. Очень хорошо. Но будем краткими. Пусть все наши прощания будут краткими.