— Мой бог! — воскликнул Наполеон. — Что означает это подслушивание и вмешательство в личную беседу?

— Я хочу довести до вашего сведения то, о чем вы могли уже догадаться. Вас везут не на Мальту. Корабль взял курс на Вест-Индию. Там, в приятном окружении группы островов британского подданства, называемых Багамскими, вас ожидает новая, более здоровая и удобная тюрьма.

— Это не правда! — Император откинул голову и плотно сжал губы.

— Уверяю вас, это так. Согласно общественному мнению, в Англии считают, что условия вашей ссылки должны быть смягчены. Из-за ваших многочисленных сторонников, которые, как хорошо известно, замышляли заговор, сочли неразумным делать достоянием гласности изменение места ссылки. Это могло спровоцировать нападение по пути от Святой Елены к Багамским островам. В таких условиях вас легко могли убить, а кто потом поверит на слово британскому правительству, что это не умышленное убийство? Адмиралтейству Англии было прекрасно известно, что вы намеревались использовать жуткие условия, которые вам приходилось терпеть в Лонгвуде, как рычаг для изменения собственного положения. Оказаться заключенным в другом тропическом раю не входило, разумеется, в ваши планы. Мы могли оказать сопротивление, получить ранение, а этого следовало избегать любой ценой. Таково было состояние дел, когда перехватили вашу переписку со Святой Елены, излагавшую ваш блестящий план бегства.

С чувством собственного достоинства Наполеон медленно повернулся к Реду.

— Вы станете это отрицать, капитан Торп?

— Нет, ваше величество.

Джулия, в ужасе прижав руки к животу, расширенными, горящими глазами смотрела на мужа. Сказанное подтверждало его виновность, но, глядя на него, спокойного и гордого, невозможно было в это поверить.

— Наш замечательный капитан Торп идеально подходил для подобной услуги. Герой битвы при Ватерлоо, морской офицер со связями в Америке, владелец судна, зарегистрированного в Соединенных Штатах, — трудно было найти кого-нибудь лучше. Он должен был всего лишь появиться в нужном месте в нужное время, чтобы стать участником заговора, хотя, безусловно, при необходимости он готов был принять и более крутые меры.

Снаружи поднялся ветер, и движение корабля изменилось. Фонарь над столом закачался сильнее, но никто не заметил этого.

— Невероятно! — воскликнул император, ударяя ладонью по столу. — Быть преданным так легко — это выше моего понимания. Но откуда вам известно все это?

— А, вас интересуют мои верительные грамоты? Я все удивлялся, когда же вы обратите внимание на мою особу! Имею честь быть агентом королевского дома Бурбонов и Людовика XVIII, который является в настоящий момент хозяином Франции. Его режим и правительство Великобритании, будучи союзниками, постоянно обмениваются теперь информацией о человеке, который представляет для них реальную угрозу, то есть о вас. Англичане откровенно распространялись о своей деятельности. Разумеется, король Франции и его министры не разглашали все свои секреты

— мою личность и цель миссии, например.

— Агент Бурбонов, — пробормотал Наполеон, и тут же глаза его налились кровью. — Подонок, шпион, предатель!

Марсель вспыхнул, но сдержался.

— Предатель? Слишком сильно сказано. Я предан интересам Франции, а не ее бывшему императору. Я просто выполняю свой долг перед страной, так же, как капитан Торп выполнял свой, обвенчавшись с мадемуазель Джулией Дюпре. Если мы оба ухитряемся получать некоторое удовольствие от исполнения своих обязанностей, можно считать, что нам повезло.

У Джулии перехватило дыхание. Она никогда не рассматривала ситуацию с этой точки зрения. Ей стало нестерпимо больно, все мысли и чувства, казалось, умерли.

— Ваш долг? — спросил император с сарказмом. — Не вижу, чтобы вы его выполняли. Похоже, вы полностью передоверили все капитану Торпу.

— Не совсем. Вспомните о мсье Дюпре. Мне самому пришлось позаботиться о том, чтобы убрать его в Гаване. К несчастью для него, он располагал информацией об агенте Бурбонов, засланном в Новый Орлеан. Личность человека не была установлена, но старик, несомненно, свел бы концы вместе. Я не мог этого допустить.

— Вы убили моего отца! — прошептала Джулия. Она вспомнила две темные тени, склонившиеся над его телом в ту страшную ночь. Кто действовал вместе с Марселем? Гастингс, решила она, корабельный хирург, который тоже сходил на берег.

Прежде чем Джулия успела произнести вслух это обвинение, Марсель продолжил, даже не взглянув в ее сторону:

— Иначе ставился под сомнение успех моей миссии. — Отбросив полу-сюртука, он вынул из-за пояса пистолет, но не обычный, а с четырьмя посеребренными стволами, с общим бойком и одним курком.

Ред сделал предупреждающий жест, пытаясь подойти ближе, и Марсель направил оружие на него.

— Осторожно, — предупредил Марсель. — Вы представляете некоторую ценность как хозяин корабля, но вряд ли незаменимы. Замечу, что прусский оружейный мастер изготовил этот пистолет специально для меня по заказу короля Людовика. Стреляет четыре раза без перезарядки, и курок у него очень чувствительный.

— Вы говорили о миссии, — сказал Наполеон, снова привлекая к себе внимание Марселя. При виде оружия он вновь почувствовал себя солдатом, кем, собственно, и был всю свою жизнь.

— Да. Король и двор испытали на себе, каково бежать из Франции, спасая свои жизни. Они не хотели бы повторения подобного.

— Глупые аристократы, которые ничего не забыли и ничему не научились. Разве не ясно, что их безопасность зависит от соответствия правительства нуждам народа?

— Вряд ли, — ответил Марсель. — Они твердо убеждены, что их безопасность гарантируется тем, что ваша нога никогда больше не ступит на французскую землю. Это означает только одно — вашу смерть. В этом и состоит моя миссия!