— Мадам…

Джулия уловила слабый шепот.

— Да, ваше величество? — спросила она, склонившись над койкой.

— Немного воды…

Она налила воды из графина, подняла голову императора и поднесла чашку к губам. Отпив, он слабо кивнул:

— Благодарю вас. — Дыхание его было слабым, неровным, как будто огромная тяжесть лежала у него на груди.

— Чем я еще могу помочь вам, ваше величество? — мягко спросила Джулия.

— Спасибо, мадам. Думаю, мне уже ничто не поможет. Никогда не думал, что все закончится вот так.

— Как жаль, что нет священника и некому помолиться за вашу душу, кроме меня.

— В этом нет необходимости. Я не придерживался религиозных обрядов при жизни, нужны ли они мне сейчас? — Он скривил губы, пытаясь улыбнуться. — Когда умрет Робо, скажут, что скончался император. Бедняга — они будут исследовать его тело, ища источник величия. Какие тайны им откроются и какое найдут им объяснение… — Его короткий смешок перешел в кашель. Окрашенная кровью пена выступила на губах. Джулия влажным полотенцем вытерла его губы.

— Благодарю, — прошептал император.

— Ваше величество?

— Да.

— Как я поняла, вы не хотите, чтобы стало известно о вашем бегстве, даже если… — Ни к чему было заканчивать фразу.

— Император Наполеон умрет мученической смертью — падет жертвой англичан на острове Святой Елены. Человек по имени Робо будет похоронен в море. Я отказываюсь подарить де Груа честь лишить меня жизни. Он безумен — так следует объявить, если он станет приписывать себе эту заслугу.

— Я все исполню, — Джулия старалась не расплакаться. — Сейчас вам не следует больше говорить. Берегите силы, ваше величество.

— Для чего? — спросил он, снова кашляя. — Скажите мне, безумный де Груа обезврежен?

— Да, ваше величество. — Она слышала вопли француза, требовавшего своего освобождения. Он взывал с промежутками в каждые полчаса, очевидно, опасаясь, что корабль потонет, в то время как он заперт в каюте.

— Агент Бурбонов, — сказал император. — Я знал… Его следовало повесить.

Больше он не произнес ни слова. Дыхание его ослабело, затем прекратилось. Через четверть часа Джулия, поднеся зеркало к губам императора, не обнаружила никаких признаков жизни. Дрожащими пальцами она закрыла ему глаза и долго стояла, глядя на резкие, волевые черты. Сколько планов и надежд погибло вместе с этим человеком. Больших — о возрождении империи, и малых — о ее возвращении на плантацию Бо Бокаж в Луизиане. Наполеон так и не узнал о благородном вкладе ее отца. Теперь уже поздно.

Джулия тихо, без слез, покинула каюту, ощущая потребность поделиться с кем-то своим горем. С трудом пре-.Ьдолевая качку, она через кают-компанию поднялась наверх.

Ветер хлестнул ее, словно плеть, как только Джулия ступила на палубу. Он рвал волосы, разбрасывая шпильки в пустоту, сплющивал и прижимал платье, а затем вздымал его, стремясь поднять над головой. Дверь за ее спиной угрожающе раскачивалась, и Джулии пришлось отступить на несколько шагов, чтобы не прищемило пальцы. С трудом удерживая равновесие, она оглянулась в поисках Реда и наконец заметила его на верхней палубе. Он тоже увидел ее и отчетливо указал назад, на кают-компанию, выкрикивая что-то, но слова, слетавшие с его губ, уносились ветром. Затем до нее донесся голос матроса сверху:

— Волна! — кричал он, указывая вперед. — Гигантская волна!

Повернувшись, Джулия увидела перед собой что-то невообразимое. Возвышаясь на сотню футов, зеленовато-черная стена воды накатывалась быстрее, чем повозка на полном ходу. Это была не просто штормовая волна, а чудовище, о коих слагались морские легенды. Сила и сноровка матросов не могли противостоять ей. Волна возвышалась горою, и человек перед ней выглядел совершенно беспомощным пигмеем. Уцелеть можно было лишь спрятавшись внутри судна, уповая на крепость деревянного корпуса.

— Вниз! — прокричал Ред. — Всем вниз! Матросам покинуть палубу!

Внезапно кто-то оказался рядом.

— Ради бога, Джулия, дорогая, уходите вниз! — О'Тул буквально подталкивал ее к кают-компании, поддерживая, чуть ли не неся вниз по ступенькам. Джулия бросила взгляд через плечо, но было слишком темно и не видно, кто из моряков еще оставался на палубе. В коридоре она застала Марселя де Груа, который наполовину высунулся из двери своей каюты. Доктор Гастингс стоял рядом, держа в руках инструмент, которым взламывал дверь. Оба были застигнуты врасплох потоком людей, бегущих с палубы. Испугавшись, Марсель отступил назад и захлопнул дверь.