— Явился!

— И тональность, словно у жены, встречающей у порога загулявшего супруга, — невольно улыбнулся я, глядя на Джулию, которая была достойна внимания, особенно в шёлковом халатике небесного цвета, под которым было только кружевное бельишко, выгодно подчёрчивающее формы. Те самые, которые смотрелись как в плену корсета, так и сами по себе, ничем толком не скованные. — Прогресс в отношениях просто таки феноменальный, учитывая срок нашего знакомства.

— Кто-то напрашивается на угощение очередным коктейлем… выплеснутым в наглую морду. Идём уже.

— За тобой — хоть на край света. Если с осторожностью.

Саркастический хмык, но ничего больше. Лишь взметнувшийся от резкого разворота халатик, открывший ещё больше, чем было видно мгновение назад. Неплохо и весьма, с какой стороны ни посмотри.

В спальне, куда я проследовал за Гримани, был нормальный такой художественный беспорядок. Правильный, если правомерно так выразиться, демонстрирующий малокультурный отдых парочки со всеми сопутствующими элементами вроде початого вина и виски, окурков в пепельнице, от души попробованных закусок.

— Анорексия кое-кому точно не угрожает, — смерил я взглядом фигуру Джулии и тут же добавил, чтоб не нарываться слишком сильно. — Не люблю, когда девицы как вешалки, да ещё костями подиум царапают.

Застрелить тебя что ли? — призадумалась объект защиты и охраны. — Или соблазнить и застрелить, выдав за самозащиту от разбушевавшегося самца гориллы?

— Цветом и волосатостью не вышел, увы и ах, — мигом отбрехнулся я. — Ладно, ближе к делу и телу. Точнее телам. Присаживайся, налей стаканчик во-он из той бутылочки с благородным напитком невеликого градуса и начинай слушать. Спокойно слушать, поскольку жучков тут нема. Только что между делом проверил. Новости как хорошие, так и не слишком. Начнём, пожалуй.

Под рассказ и показ сопутствующего видео Джулия как-то незаметно уговорила оставшиеся две трети бутылки вина, да и от закусок мало что осталась. Разве что виски не тронула, явно опасаясь потерять трезвость ума. Слишком уж тема была важная и нужная, её прямиком касающаяся. Слов и нецензурных выражений, на которые итальянцы и сицилийцы в частности, горазды, также хватало. Любовничек так и вовсе удостоился доброй полусотни уничижительных эпитетов, среди которых «слизняк», «подстилка полицейская» были ещё нежной лаской.

— Любовь прошла, завяли апельсины, сандалии жмут и вам не по пути, — откомментировал я поток злобы со стороны сицилийки. — А в остальном как, ничего не расстроило?

— Меня многое расстроило. И больше всего то, что теперь дед, после того, как ты отправил антимафиозо в бочке разлагаться, мне спокойно жить не даст. Хоть в США от него беги или куда ещё. Надоело!

— В Венеции тебе всё равно оставаться не стоит. А университетов много.

— А охраны тоже может быть очень много. И разных… женихов, от которых только слезоточивым газом отбиваться. Одному такому я уже прыснула в спальню, когда он к отцу с матерью в гости приехал. Познакомиться… От умиления, на меня взирая, слёзы выдавливал. Я до того поверила, что решила слёз прибавить. Настоящих, хоть и от газа. С тех пор только его и видели. Дед орал…

Монстрик, однако. С перспективой повышения уровня угрозы для тех, кого она невзлюбит. Тоже, как ни крути, интересная карта в перспективе.

— Позабавила. Но об этом позже. Ситуацию можно повернуть по разному, только вот с бывшим твоим любовником и подельником требуется решать в самом скором времени. Скорее разве только необходимость вытащить тебя из-под наблюдения полиции. Возражения?

— Издеваешься, Антонио? Я девочка взрослая. Только не считай меня на китайскую фарфоровую вазу времён какой то там династии. А то пну. Больно.

И попыталась изобразить этот самый пинок, позабыв про своё, так скажем, довольно фривольное одеяние. Мда, если так ещё несколько раз, то можно вспомнить не то про канкан, не то про го-го танцы в ночных клубах, исполняемые очаровательными девицами примерно той же степени одето-раздетости. Но кто я такой, чтобы против подобного возражать? Скорее напротив, буду только раз столь эстетичному зрелищу.

— Пф-ф… И этот туда же. Никакого почтения к девушке, только раздевающий взгляд.

— Так и раздевать то уже практически нечего, — не преминул я заметить, философски этак оценивая уже не лежащую, а восседающую на кровати Джулию. — Да и отсутствиям почтения было бы смотреть в сторону, изображая не то скромника, не то и вовсе педика. А так — вполне себе естественная реакция ценителя красоты. Вдобавок уже не первый раз показываешь себя с самых выгодных сторон, не только физических.

— Вот возьму и засмущаюсь, может быть покраснею… потом. Что сейчас со мной делать будешь?

Если это была подколка или провокация, то ну её в баню. Голова, несмотря на толком не закончившуюся пикировку с девицей сложного характера, больше занята другим.

— Хакера твоего убогого нужно выдёргивать из-под наблюдения полиции и исправлять тот вред, который он уже успел причинить. Сложно будет, но реально. Жаль, что в этом городе нет достаточного количества доверенных людей.

— Позвони моему деду, он тебе хоть десяток солдат пришлёт, хоть больше, — дёрнула плечиком Гримани, несмотря на свою сообразительность не понимающая некоторых узких мест ситуации. — Если захочешь, могу и сама подтвердить, что это нужно и срочно. Он ведь меня любит и всегда поможет. Потом правда орать и грозить станет, но переживу и даже не пострадаю. Кроме ушей, они болеть от воплей долго будут.