Мы удаляемся от замка на север, нам нужно где-то передохнуть, а еще нам нужно как можно скорее покинуть баронство.

«Как там ОН?» — Зачем-то думаю я, и непроизвольно провожу рукой по животу, держа вожжи одной рукой. — «Раз я пока не теряю сознание — значит не всё так плохо, и органы целы.»

После этих мыслей захожусь тяжелым кашлем, выхаркивая сгустки крови. Подгоняю лошадей, и стараюсь не думать о плохом.

— Девять стрел. — Хрипло говорю я, осматривая колчан.

Осталось всего девять стрел, меч, изорванная одежда, две полудохлые лошади и немного припасов из сухофруктов. То, что надо для долгого переходя по местным лесам.

— У тебя есть что-нибудь при себе? — Спрашиваю свою новую попутчицу.

Она не отвечает, просто лежит в позе эмбриона недалеко от костра, и время от времени рыдает. Психологом я никогда не был, поэтому ничего сделать не пытался, просто иногда спрашивал её какие-то стандартные вещи, делая вид что ничего не случилось, думал, что её это может как то успокоить.

Свернули в лес, так и не покинув территорию баронства, дальше с такой скоростью двигаться не могли ни я ни лошади, а погоня по моим расчетам должна была вот-вот нас нагнать. Запутывал следы как мог, но кажется на мне столько крови что любая собака без труда выведет на нас охотников. Уже плевать.

Болт у девушки вынул из плеча без проблем, использовал аркан ускоренной регенерации и перевязал рану тряпкой из запасов. У меня же дела были хуже некуда, болел живот, поднялась температура, в зеркальце опять на меня смотрели глаза с желтыми белками, мне даже показалось что кожа тоже начала изменять цвет, плюс добавился кровавый кашель и дикая, ужасающая слабость. Вот и сидел, считал то, что у нас осталось, пытаясь отвлечь себя.

— Ты чумная… — Впервые за два дня нашего отшельничества, сказала хоть что-то моя попутчица.

— И что дальше? — Спрашиваю спокойно, и продолжаю: — Наша кровь и раны уже столько раз перемешивались, что ты возможно теперь тоже чумная.

Она вновь начинает громко рыдать.

«Вот дебил, Боги, какой же дебил» — Ругаю я себя.

Остановились на небольшой полянке у поваленного дерева, наступало утро третьего дня с момента нашего побега.

— Да ладно, может и нет ничего, болезнь так не всегда передается. — Говорю, а сам достаю медальон целителя, который висит у меня на шее, и крепко сжав в кулаке активирую его, предварительно ложась на бок.

Была мысль о том, что пока буду в отключке — она сможет сделать со мной всё что хочет, например воткнуть в сердце кинжал, но выбор у меня не большой. Можно её убить, но тогда зачем я её тащил всё это время? Этот вопрос я задавал себе уже второй день, ответа так и не находил.

— Я сейчас потеряю сознание часа на два-три, будь осторожна, никуда не уходи и ничего не делай, если захочешь есть — фрукты и вода в сумке. — В какой именно сумке не успеваю сказать, по телу растекается приятное тепло, и я теряю сознание.

Открываю глаза, приподнимаюсь и осматриваюсь — костёр всё ещё горит, а девушка сидит напротив, прижав колени к лицу.

«А была надежда что всё-таки уйдёт.» — Разочарованно думал я.

Не представляю куда её теперь пристраивать, она как чемодан без ручки — и бросить жалко, и нести тяжело. Мне одному до халифата будет проблематично добраться, а уж с ней в паре — на двух эльфийских женщин найдется много желающих, тем более что сейчас мы начнем удаляться от центра королевства на север, и чем дальше от метрополии — тем более вольные порядки, а значит могут и без зазрения совести попытаться нас захватить. А уши у моей новой подруги тоже заострённые, хоть и не такие как у меня, но кто будет разбираться — полукровка или нет?

Встаю, отряхиваюсь от листвы, и смотрю на небо — солнца не видно, да и вообще похоже скоро начнет темнеть, нормально я провалялся, зато чувствую себя выспавшимся. Позади девушки лежит вязанка сухих веток, видимо ходила собирать хворост. Замечаю, что сумка лежит не там, где я её видел последний раз, значит доставала поесть сухофруктов и пила воду из бурдюка, уже хорошо. Осматриваю себя — желтизна ушла из глаз совсем, кожа снова светло-бледная — отличное заклинание, только осталось теперь пять зарядов.

— У меня есть это. — Говорит она, поворачиваясь ко мне, и протягивая небольшой кинжал.

Беру, смотрю — простенький, но из хорошего металла, конечно, не эльфийский, но тоже неплох.

— Умеешь пользоваться? — Спрашиваю.

Она отрицательно машет головой, и я пытаюсь пристроить кинжал к себе в опустевшие ножны, куда он входит как будто для них был и сделан.

— Это всё? — Спрашиваю мягко и осторожно.

— Нет, есть еще… — Говорит она и протягивает мне ладошку, на которой лежат пять золотых.