«Что-о-о-о?!» — Удивленно думаю я, рассматривая его со спины. Ростом метра полтора максимум, борода короткая и подпалена в разных местах, руки и ноги подобны толстым колоннам, обвитым жгутами мышц.

— Здравствуйте. — Говорю ему в спину.

Он поворачивается ко мне, и удивляет меня снова — на глазах у него самые настоящие гоглы, с тёмными стёклами. Память подсказывает — гномы плохо видят при дневном свете.

— Ну привет, ушастая, давно ваших не видать было. — Отвечает он неприятным голосом.

Кривлюсь автоматически, не люблю, когда так меня называют, но сейчас сориться не хочется.

— Мне нужны стрелы. — Сразу перехожу к делу.

Он задумывается, убирает клещами заготовку прямо в воду в металлическом тазу — она шипит и остывает. Ведет меня куда-то вглубь своего дома. Мы проходим пару комнат, и наконец оказываемся в небольшом, хорошо освещенном, помещении, где повсюду разложено оружие, и даже висит на стенах. Я сразу обращаю внимания на несколько видов стрел, подхожу к тем которые похожи на мои, и вопросительно смотрю на коротышку.

— Золотой за десятку. — Отвечает он и улыбается.

— Да ты спятил, гноме, какой «золотой за десятку»? — Не выдерживаю я.

— Можешь еще где поискать, я не против, вдруг в деревне кто тебе продаст дешевле и такие же. — Хитро щурится он.

Качаю головой, и показываю на стрелы попроще.

— Золотой за сорокушку. — Реагирует он.

— Сойдет, держи. — Протягиваю ему монетку, одну из трёх последних, которые у меня остались. Она тут же исчезает где-то в недрах его рабочего фартука.

Сам смотрю на остальное оружие, нахожу то, что нужно и спрашиваю:

— А это сколько?

— Золотой! — Весело говорит гном.

— Ты слова то другие знаешь, коротышка? — Бурчу я. — Золотой да золотой, перегрелся что ли у своего горна?

Протягиваю ему еще один золотой, теперь у нас осталась всего одна монетка, а ехать еще столько, что в любом случае придется думать, как заработать, и возможно даже нечестным путём.

— Подожди на улице, ушастая. — Весело говорит гном, чувствуя моё настроение, и гордясь тем, что это он мне его испортил. Хотя, наверное, так и было.

Жду минут двадцать, за это время сквозь деревню проезжает пару телег, вижу вдалеке что у постоялого двора остановились несколько лошадей.

— Вот, пожалуйста. — Отвлекает меня гном и протягивает завернутые в тряпицу стрелы, и длинный кинжал в ножнах: — Ножны в подарок, и вот это тоже.

Протягивает мне обычный кинжал, смотря на мои пустые ножны — из которых я отдал оружие девочке.

Благодарю вредного коротышку, иду обратно к местной гостинице, и вижу, что из четырёх лошадей осталось только две, на душе нехорошие предчувствия. Захожу в помещение со столиками — никого, только улыбающийся хозяин. Прохожу молча мимо, поднимаюсь к своему номеру, стучусь — дверь под пальцами проваливается, и я, сделав шаг, резко ухожу в перекат вглубь комнаты, сзади слышу чертыхания двух идиотов, прятавшихся за дверью, и теперь налетевших друг на друга. Одеты в чёрное — штаны из плотной ткани, ботинки, куртки из кожи и маски, скрывающие половину лица.

Один только встаёт и получает кинжал в глаз, второй не успевает ничего сделать, пропускает прямой удар ногой в пах, и падает на колени. Приставляю к горлу нож:

— Где девочка?

— Пошла к чёрту. — Упрямится он.

Отвожу от горла кинжал, и резким движением отрезаю ему ухо, он брыкается, бью его со всей силы в грудь, в район солнечного сплетения. Наёмник падает на четвереньки, держится за грудь и пытается вдохнуть, забыв про отрезанное ухо. Преставляю кинжал близко к глазу, говорю:

— Я тебе сейчас зёнки твои начну ковырять этой штучкой, говори.

— Забрали её. — Хрипло отвечает он.

— Кто такие? — Продолжаю допрос.

— Барон нанял вернуть дочку. — Отвечает наёмник.

— Когда? — Задумчиво спрашиваю.

— Три дня назад, мы вас где-то пропустили и ушли дальше, а сейчас возвращаемся, и трактирщик доложил… — Продолжает откровенничать он.

— Идиоты, нет уже вашего барона скорее всего, замок, наверное, день как в осаде королевских сил. — Зло говорю я, и не дожидаясь ответа вгоняю кинжал ему в глаз на всю длину.

Собираю вещи, в наплечную сумку, достаю лук и спускаюсь быстро вниз, слышу, как трактирщик верещит:

— Госпожа, вы поймите, нам жить тут еще, а вы уедете, не мог я не…

Он не успевает договорить, получает стрелу в глаз и валится на пол своей харчевни. Выбегаю на улицу, и сходу оседлав лошадь бросаюсь в сторону откуда мы пришли, куда еще им везти её кроме как в замок барона. Вторую лошадь заберем, когда будем возвращаться.

Через пол часа погони, за время которой я не увидел даже силуэта наёмников, слишком поздно улавливаю шипящий звук и грохот, плечо разрывается болью и меня бросает из седла на землю, пропахав которую, наконец останавливаюсь. Кажется, сломал рёбра. Пытаюсь посмотреть на плечо — там кровавое месиво, левая рука не слушается. Кто-то подходит и со всей силы бьет в живот тяжелым сапогом, успеваю инстинктивно прикрыться здоровой рукой.