– - Нет, -- сказал граф Шиммельман с легким жестом отвращения.

– - Теперь, ваше сиятельство, сами посудите -- ведь гиена больше, чем другие животные, мучается в одиночестве, в запертой клетке. Может быть, ей вдвое тяжелее: одновременно не хватает и друга и подруги, а может, это существо, объединяющее в себе обе половины творения, вполне удовлетворено само в себе, живет в полной гармонии? Другими словами, говоря уже о людях, если мы все -- пленники жизни, то спрашивается -- становимся ли мы счастливее или несчастнее, если обладаем не одним, а многими талантами?

– - Очень странно, -- сказал граф Шиммельман: как видно, погруженный в свои мысли, он почти не слушал собеседника, -- думать, что сотни, нет, даже тысячи гиен жили и умирали, чтобы мы, в конце концов, могли заполучить этот вот экземпляр, и чтобы жители Гамбурга увидели гиену своими глазами, а натуралисты могли ее изучать.

Они перешли к другой клетке, где стояли жирафы.
– - Диких животных, -продолжал граф, -- бегающих на свободе в дальних диких странах, как бы и не существует. Вот это, стоящее перед нами -- оно существует, мы дали ему название, мы знаем, как оно выглядит. А другие могут и вовсе не существовать, и все же их огромное большинство. Природа расточительна.

Хозяин зверинца сдернул свою потрепанную меховую шапку -- своих волос у него не осталось, голова была голая, как колено.
– - Они же видят друг друга, -- сказал он.

– - Ну, с этим еще можно поспорить, -- возразил граф Шиммельман, помолчав.
– - У этих жирафов, к примеру сказать, на шкуре квадратные пятна. Жирафы, глядя друг на дружку, не могут узнать квадрат -- значит, они квадратов не видят. Да и можно ли вообще утверждать, что они видят друг друга? Хозяин молча смотрел на жирафа, потом сказал:

– - Их видит Бог. Граф Шиммельман усмехнулся.

– - Жирафов?
– - спросил он.

– - Да, да, ваше сиятельство, -- сказал сторож.
– - Вот именно, Бог видит жирафов. Они бегали по Африке, играли, а Господь Бог глядел на них с небес и радовался их красоте. Он и сотворил их Себе на радость. Так и в Библии написано, ваша светлость, -- продолжал он.
– - Бог так возлюбил жирафа, что сотворил его. Бог придумал и сотворил и квадрат, и круг -- уж это вы оспаривать не станете, ваше сиятельство! Он видел воочию и квадраты на их шкурах, да и все остальное. Дикие звери, ваше сиятельство, -- это, может, самое верное доказательство существования Бога. А вот когда их привозят в Гамбург, -- закончил он, нахлобучивая шапку, -- Этот аргумент становится спорным.

Граф Шиммельман, который строил всю свою жизнь, опираясь на чужие мысли и мнения, молча пошел дальше -- поглядеть на змей, чьи клетки стояли поближе к печке. Хозяин, желая, как видно, позабавить посетителя, открыл ящик, где он держал змей, и попытался разбудить лежавшую там змею; в конце концов, сонное пресмыкающее лениво обвилось вокруг руки хозяина. Граф Шиммельман наблюдал эту картину.

– - Знаете, милейший Каннегитер, -- сказал он с кислой усмешкой, -- если бы вы служили у меня, или, скажем, я был бы королем, а вы моим первым министром, вы бы сейчас получили отставку.

Хозяин зверинца испуганно взглянул на него: -- Вы не шутите, сэр?
– сказал он и опустил змею в клетку.
– - За что же, сэр, если я смею спросить?
– - добавил он, помолчав.

– - О, Каннегитер, вы не такой простак, каким прикидываетесь, -- сказал граф.
– - За что? А потому, друг мой, что отвращение к змеям есть здоровый инстинкт всякого человека, и люди, обладающие этим инстинктом, оставались в живых. Змея -- смертельный враг человека, а что же, кроме способности инстинктивно различать добро и зло, может предостеречь нас? Когти льва, огромный рост и бивни слона, рога буйвола -- все это сразу бросается в глаза. Но змеи удивительно красивы. Они такие же огромные, гладкие на ощупь, как многое, что мы ценим в этой жизни, они так красиво расписаны изысканными узорами, так грациозно скользят. И только для человека набожного и добродетельного сама эта красота и прелестные движения отвратительны, как смрадный грех, напоминая ему о грехопадении прародителей. Необъяснимое чувство заставляет человека бежать от змеи, как от самого дьявола -- то самое чувство, которое мы зовем голосом совести. Человек, способный ласкать змею, способен на все.

Граф Шиммельман посмеялся немного, довольный своими рассуждениями, застегнул свою роскошную шубу и собрался идти к выходу. Хозяин зверинца стоял, глубоко задумавшись.

– - Ваше сиятельство, -- сказал он наконец, -- вы должны полюбить змей. Другого выхода нет. Говорю это, исходя из собственного жизненного опыта, и вот лучший совет, какой я могу вам дать: вы должны любить змей. Не забывайте, ваше сиятельство -- да, не забывайте, -- что почти каждый раз, когда мы просим Господа Бога дать нам рыбу, он дает нам змею,

Попутчики

На пароходе, по дороге в Африку, я сидела за столом в кают-компании между бельгийцем, направлявшимся в Конго, и англичанином, который одиннадцать раз ездил в Мексику охотиться на очень редкий вид диких горных баранов, а теперь отправлялся в Африку охотиться на "бонго". Беседуя с обоими соседями, я стала путать английские слова с французскими, и, собираясь спросить бельгийца, много ли он путешествовал (travelled) в своей жизни, спросила:

– - Avez-vous beaucoup travaille dans votre vie?* Он ничуть не обиделся, вынул изо рта зубочистку и серьезно ответил: -- Enormement, Madame!**