А ещё я в очередной раз подумал, что всего этого могло не быть. Я мог в этот момент вместо нахождения в обстреливаемом особняке, валяться дома на диване, глядя какой-нибудь фильм, убивать время в контакте, или сидеть в баре с друзьями и пить пиво за просмотром матча. Да мало ли, чего я мог делать в той, прошлой жизни? Всё могло быть по-другому. Если бы за месяц до этого я сделал неверный выбор. И самое обидное, что выбирал-то я между походом на футбол и посещением кинотеатра. А выбрал, как оказалось, боль, страх и безысходность.

Возможно, если бы тогда, месяц назад, в первый день этой новой жизни, я зная, что меня ждёт в итоге, не нашёл бы в себе сил и духу броситься в этот омут с тем безрассудством, с каким я это сделал. Возможно, я бы и дрогнул, узнай сразу, куда вляпался. Но теперь, когда уже столько всего было пережито, столько хороших и близких людей потеряно, когда от меня прежнего, по сути, осталась лишь оболочка, всё было по-другому. Теперь я точно знал, что пока не отстреляю все рожки да не брошу единственную гранату в толпу этих уродов, я не успокоюсь.

Конечно, было страшно. Только полный идиот мог ничего не бояться. И судя по участившимся и приближающимся выстрелам, да по вновь ставшему серьёзным и напряжённым лицу Соломоныча, я понял, бояться осталось не долго. И всё уже казалось простым и решённым: не зарежут, так пристрелят, не пристрелят, так взорвут, а не взорвут, так сожгут. И вроде надежды уже не было, но я знал по собственному опыту: когда начинается настоящая заваруха, страх отступает. Вот тогда и появляются дополнительные варианты, о которых перед этим даже мечтать не смеешь. А варианты – это хорошо. Я пристегнул рожок и погладил лежащую в кармане гранату.

Со стороны лестницы раздался треск и звук шагов по хрустящей под ногами осыпавшейся с потолка штукатурке. К нам поднялись Железняк с Коляном и Катей.

– Вы как тут? – поинтересовался бывший майор КСК.

– Пока держимся, но они толком и не давят, – ответил Соломоныч. – А у вас что?

– У нас всё хреново. Тимур с Егором подрались. Спорили на предмет бессмысленности всего происходящего. Обстановка накаляется ежеминутно. Как бы никто не предложил нашего паренька красным выдать за возможность уйти отсюда живыми. Собственно, я поэтому его друзей сюда и привёл. Чтобы те, кто обосрался, втихую чего не удумали. При этих-то вслух никто о таком говорить не будет. А я назад пойду, меня никто остерегаться не станет. В случае чего, пристрелю крысу сразу же, может, и смогу саботаж на корню придушить.

Железняк ненадолго затих и сказал уже совершенно другим тоном:

– Хотя я бы не ждал. Если сейчас не свалим, потом будет поздно.

– Думаешь? – Соломоныч удивлённо поднял глаза на бывшего следователя.

– Уверен! Ты смотри не с позиции, когда они дадут такой шанс, а исходи из наших возможностей держать оборону. Я думаю, им вот-вот припасы подвезут. И тогда уже будет не прорваться.

– Ну раз так, то действуем как планировали, – Соломоныч дал автомат Коляну и, кивнув на него и Катю, сказал Железняку. – Их двоих оставим на балконе. Чтобы попридержали сторону. Сами прорываемся на восток. Надеюсь, нас на втором этаже ещё не ждут с целью скрутить и выдать.

– Я пойду с вами! – тоном, не принимающим возражений, заявила Катя.

– И я, – добавил Колян.

— Ребята, это — самоубийство, — пытался я отговорить друзей от идеи уходить с нами за пределы Точки. — Вам ничего не сделают, когда мы уйдём! Соломоныч правильно сказал, объясните, что у вас был квест мне помогать.

— Ты думаешь, мне простят, что я их крота у блатных спалила? — Катя посмотрела мне прямо в глаза. – Я пойду с тобой!

– Я повторяю: это самоубийство!

Я понимал, что наша подруга права, и ничего хорошего её на Точке не ожидало. Но при таком варианте оставался хоть какой-то шанс выжить, в отличие от гарантированного сумасшествия.

– Это мой путь! – отрезала Катя. — И если он должен скоро закончиться, значит, так тому и быть! А Коля пусть остаётся. Его не тронут.

— Да идите вы в жопу! — неожиданно резко взбрыкнул Колян. – Если вам не нужна моя помощь, то после выхода из Точки разбежимся! Но решать, оставаться мне тут или нет, я буду сам!

– Ты сойдёшь с ума! Забыл? — напомнил я другу, что его ожидало.

— Не сойду! Обмотаю башку фольгой, буду жить в железном подвале, всяко лучше, чем тут!

— Мой юный друг, я вынужден тебя огорчить, — вмешался в наш спор Соломоныч. – Ты не первый, кому пришла в голову такая, скажем так, валяющаяся на поверхности, идея. Но вот только пока ни у кого не прокатило. Скорее всего, на уничтожение организма хозяина чип работает и в режиме оффлайна.

– Это потому что, они явно голову уже на воле обматывали, – упирался Колян. – А надо заранее! Пока Система не дала команду на уничтожение!