– Сестра Марианна! – разнесся грозный рык матушки Илиины по всей территории монастыря.

Я вздрогнула от неожиданности и резко выпрямилась. Зачем же так кричать? Жуж быстро юркнул уже на привычное место под балахоном и застыл. Я же медленно развернулась в сторону общежития и непонимающе смотрела на быстро приближающуюся ко мне Илиину.

– Что случилось? Почему вы так кричите? – сразу же спросила я, как только настоятельница оказалась довольно близко от меня.

– Что случилось?! – взревела не своим голосом женщина. – Что случилось?! Пойдем, я покажу!

Меня схватили за руку и потащили к входу в общежитие. Пальцы женщины подобно клещам стиснули мое запястье, буквально выворачивая конечность. Перчатка соскользнула с руки и осталась одиноко лежать на сырой земле. Вторую я стряхнула сама.

– Да объясните же! – повысила голос я и стала упираться пятками, затормаживая движение.

– Сама все увидишь!

Меня снова дернули за руку, и я, чуть было не споткнувшись, по инерции сделала пару шагов вперед.

– Не пойду, пока не объясните! – заупрямилась я.

Мне удалось высвободить свою руку из крепкой хватки Илиины, и я тут же спрятала ее за спину. Вторую тоже спрятала. На всякий случай.

– А случилось то, сестра Марианна, - зло прищурила глаза женщина, - что по вашей милости сестра Лииза намазала ожоги лейтенанта Когинса не заживляющей мазью, а вашим удобрением!

– А я здесь причем? – непонимающе спросила.

Зато стало понятно, куда делась первая миска с удобрением. Но как Лииза могла схватить не то?

– При том, что сестра Лииза говорит, что вы сделали это специально! Вы подменили миску с заживляющей мазью на удобрение!

– Что за бред? Значит, сестра Лииза перепутала миски, а виновата я? Да и вообще, я не видела на столе вторую миску с заживляющей мазью!

– У меня нет оснований не доверять сестре Лиизе, зато есть все основания не доверять вам.

Я, не говоря более ни слова, обошла женщину и сама направилась в общежитие. Сейчас мы посмотрим, кто что перепутал и что случилось с Когинсом после того, как Лииза нанесла на его тело удобрение для растений. Надеюсь, он сейчас не цветущую клумбу напоминает?

Матушка Илиина шла позади и буквально дышала мне в спину. А я в свою очередь старалась не обращать на это внимания. Сейчас мы посмотрим, что я там, оказывается, сделала. Никогда бы не подумала, что я настолько коварная женщина. Надо же было додуматься намазать мужчину удобрением. Да у заживляющего средства даже консистенция другая. И запах сильно отличается. У удобрения он сильно отдает запахом прелой листвы (как так получается, не знаю), а вот заживляющая настойка или мазь имеет довольно приятный запах мяты. И это наводило меня только на одну мысль. Лииза знала, что делала. Она сделала это специально.

– Признайте, сестра Марианна, что вы специально дали сестре Лиизе удобрение вместо заживляющей мази, - не выдержав, вновь стала возмущаться матушка Илиина.

– В том-то и дело, - я изо всех сил старалась, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно, - что я этого не делала.

– Но это была такая возможность…

– Отомстить? – перебила я ее. – Разумеется, но я бы никогда не стала мстить человеку, который находится в столь тяжелом состоянии. И пускай прошла уже неделя, и лейтенант Когинс приходит в норму, но он еще слаб, чтобы дать мне достойный отпор.

– Одумайтесь, леди Марианна, - она снова постаралась напомнить мне, что когда-то меня воспитывали как леди. – Вы покажете себя не с лучшей стороны. Я конечно не буду вмешиваться, потому что понимаю вас, как женщина… Но против подобных мыслей в вашей голове, как настоятельница монастыря. Вы находитесь здесь уже три года и за это время уже успели показать свой нрав, который бунтует, если вас что-то не устраивает. Но в большинстве случаев вы довольно сдержанны. Прошу вас, подавите в себе желание отомстить, будьте выше этого.

– Я подумаю над вашими словами. Но не обещаю, что прислушаюсь к ним.

– Мне было важно вам это сказать, сестра. Дальше решайте сами.

Мы подошли к нужной двери, и я, в очередной раз не постучав, вошла в комнатку. И сразу же почувствовала себя как под прицелом. Лукас за эту неделю уже успел достаточно поправиться, чтобы самостоятельно ходить, так что сейчас он стоял у окна, опираясь руками о подоконник, и смотрел сквозь стекло. Он был одет уже в чистую новую форму, и о его ранении напоминали лишь бледные ожоги на руках. Сколько их всего осталось на его теле, даже знать не хочу.