– Ах вот вы где! – притворно приветливо воскликнула. – А внизу все уже заждались вас на обед.

– Обед… - эхом повторила мама.

Она могла только позавидовать самоконтролю отца. Мужчина вмиг нахмурился и, окидывая меня с ног до головы суровым взглядом, недовольно вопросил:

– Ты прямо так собралась перед родней показаться?

– Я уже показалась,– радостно возвестила родителя, наблюдая, как каменное мужественное лицо все же начало покрываться красными пятнами. – Я сильно похудела за эти три года, а потому платья, выбранные для меня мамой, оказались сильно велики. А еще откровенны.

– Хочешь сказать, что пребывание в монастыре сильно повлияло на твое мировоззрение? – заломил густую бровь лорд Гиллтон.

– Конечно! – в сердцах воскликнула я. – Ты же видел, в чем я приехала. Дай мне время, чтобы вновь привыкнуть к современной моде. Тем более, что она успела претерпеть значительные изменения.

Естественно, я лгала. Какой мог быть разговор о времени, если я собиралась мстить долго и качественно?

– Я спустилась в обеденный зал, а вас там нет, - как ни в чем не бывало, продолжила говорить. – Я вообще там некоторое время находилась одна. Потом собрались все приглашенные родственники, а вы все не появлялись. Без вас я не решалась сесть за стол.

– А как же твои кузины и кузены? – искренне удивилась мама. – Я помню, раньше вы с мальчиками были не разлей вода. Неужели тебе было скучно в их обществе?

– Скажем так, у нас у всех теперь разные взгляды на жизнь, - безразлично пожала плечами. – Всем собравшимся до меня нет никакого дела, и это взаимно.

– Та-а-ак… - протянул отец и выдохнул. – Ладно.

– Отец, а можно мне на ужин не спускаться вниз? – наивно спросила, как когда-то в детстве. – Можно я буду питаться в своей комнате? – мужчина окинул меня суровым взглядом. – Ну, хотя бы до той поры, пока вся наша родня не разъедется по своим поместьям…

Мама смотрела на меня с восхищением. Конечно, она ведь уже имела честь пообщаться со мной с глазу на глаз. Естественно, что она сразу раскусила мой замысел.

– Нет не можно, - строго проговорил лорд Гиллтон. – Сейчас мы спускаемся на обед все вместе, и ты ведешь себя более, чем достойно. И да, наша, как ты выразилась, родня, прогостит в нашем особняке столько, сколько нужно.

Он хотел сказать что-то еще, но был лишен этой возможности. К нам на огонек заглянула моя горничная Бетти, чем-то очень взволнованная и раздосадованная.

– Госпожа, не прогневайтесь! – как только переступила порог, затараторила она. – Я зашла в комнату леди Марианны, чтобы прибраться. Честное слово, я ничего не делала! Оно само! Я даже не трогала платья, которые вы приобрели!

Родители настороженно смотрели на нее. А вот я ничуть не удивилась оправданиям Бетти. Скорее всего, Жужик уже закончил разделываться с ненавистными мне туалетами, а служанка так не во время появилась в моей комнате…

– Это я во всем виновата, - произнесла решительно, привлекая к себе всеобщее внимание. – Понимаете, я хотела еще раз осмотреть эти чудесные наряды. Но в самый неподходящий момент моя сила вышла из-под контроля. Точнее не так… Не знаю, как правильно объяснить. В общем, я никогда не умела ее контролировать… магия спала во мне во время поездки. А в монастыре она была вообще заблокирована. А сейчас сама собой вырвалась. Такое у меня случилось впервые.

– Я хотела вернуть их в лавку… - расстроено пробормотала мама, но в одно мгновение вновь взяла себя в руки и зло проговорила: - Теперь ты видишь, Джон? Нашей девочке просто жизненно необходим учитель магии!

– Что с платьями? – шумно выдохнув, осведомился отец.

– Порвались в клочья, - потупив глазки в пол, покаянно пробормотала себе под нос.

В итоге до обеденного зала мы добрались лишь минут через двадцать. Джон Гиллтон хотел своими глазами убедиться в том, что мы с Бетти не соврали ему. При слугах он много хмурился и был весьма немногословным. Судя по маминым взглядам, которыми она меня изредка одаривала, я превосходно воплотила в жизнь свою первую месть этому дому. Ее восхищенный (пока отец не видит) взгляд говорил о том, что разорванные в клочья платья стали нашей общей маленькой пакостью в сторону отца.

Внизу родственники премило общались между собой. Но стоило нам появиться на пороге обеденного зала, как все стихло. И только слуги привнесли немного суеты, расставляя блюда с едой на столе. Отец всегда любил вкушать обжигающе горячую пищу, поэтому обеды и ужины непременно имели честь быть организованными прямо при нас.

Когда все расселись, молчание продолжилось. В этот раз я решила сесть не по левую руку от отца, а подле мамы. С одной стороны так я всем показала, что мы с ним в ссоре, а с другой… мне же надо было с кем-то общаться за обедом? По другую руку от меня разместились кузины с дядей. Поначалу разговор поддерживали только мы с мамой. Я не забывала о своей очередной мести, а потому ела медленно и мало. Как оказалось, разговоры и большой поток информации о моем пребывании вне стен родного поместья, обеспечили родительнице стойкий иммунитет на мою выходку.

Отец же подмечал все, а потому изредка давал знак прислуге поставить как можно ближе ко мне то или иное блюдо. Хм, неужели он решил, что за три года я оголодала настолько, что теперь буду бросаться на все деликатесы и разносолы на обеденном столе? Ошибся, папенька! За эти долгие годы я обрела прекрасную выдержку, а также четкое понимание того, что мне действительно необходимо. Лангустины? Зачем они мне? Я же ими попросту не наемся. А вот наваристый куриный бульон и свежие овощи – то, что надо!