— Олег Иванович, Наталия Дмитриевна, я забираю свою жену домой. Прошу меня простить, но вам снова придётся остаться одним. Но мы будем часто вас навещать. Да, жена моя?

— Конечно, — поддакнула она и сильнее сжала мою ладонь. — Пока живот не станет больше меня. Тогда вы уж сами приезжайте.

Мать Елены прижала ладонь к губам.

— Боже мой, — сказала она, вставая с дивана. — Дети вы мои! Наконец, договорились? Я так рада! Развода не будет? обратилась она больше ко мне.

— Не будет.

— Это замечательная новость и большая радость! Что ж, поезжайте. Альберту Илларионовичу будет радостно узнать, что он скоро станет дедом. И… примите наше благословление.

Она перекрестила нас обоих, поцеловав в пылающие румянцем щёки. Олег Иванович дал и своё благословление, он наказал более не ссориться и жить только в согласии.

Мы попрощались с княгиней и князем и сели в карету, в которой я прибыл сюда. Я и представить себе не мог, что возвращаться домой буду вовсе не один — нас будет сразу трое!

Карета двигалась под мерный стук копыт в сторону нашего с Еленой дома. Она сидела рядом, положив мне голову на плечо. Разве можно быть настолько счастливым? Разве можно за одну секунду нырнуть из моря горя и страдания в океан радости и счастья? Если бы я не пережил и не прочувствовал всё на себе — ни в жизнь бы не поверил, что такое вообще может быть.

— Кстати, — подняла она голову. — Ты остановишь процесс развода?

— Считай, уже остановил, — усмехнулся хитро я.

— Как это?

— Как-так… Никак. Не подавал я письма в Синод.

Она помолчала, а потом начала смеяться, лукаво глядя на меня.

— Ах ты, лис хитрый! Ты не собирался разводиться. Ты ждал меня.

— От тебя ничего невозможно скрыть, — притворно вздохнул. — Ну как с такой жить? Ты слишком умная!

Жена рассмеялась колокольчиком. Господи, как же мы жили до этого?! Я ни разу не слышал от неё этого смеха. Неужели ей было настолько невесело?

— А всё-таки, — настаивала она на ответе. — Ждал?

— Ждал, — честно ответил. — Сидел возле двери на коврике и печально глядел в окно.

— Витя, — возмутилась она. — Я серьёзно спросила.

Снова она назвала меня так. Ласково. Сейчас я стал ещё счастливее.

— Серьёзно ждал. Каждый день, — посмотрел в глаза, чтобы она убедилась, что я вовсе не обманываю.

Так оно и было.

Вместо ответа она потянулась к губам, подарив невероятно сладкий поцелуй, на который я с удовольствием ответил.

В дом вошли, держась за руки. Отец сидел в кресле, держа в руках газету. Увидев нас, он тут же отложил её в сторону и поднялся нам на встречу:

— Я вернул домой нашу пропажу, — улыбаясь, обратился к старику.

Тот уже итак всё понял по нашим лицам, что светились начищенными тазиками, и сплетённым рукам.

— Елена, как я рад снова тебя видеть в нашем доме! Ты приносишь с собой свет, — отец поцеловал свободную от меня руку княжны — баронессы.

— И я вам рада, Альберт Илларионович! — она пожала в ответ руку старого барона, пока тот ей тепло улыбался. Отец был очень доволен тем, что я приехал не один, а вместе с женой. Настало время ему узнать и ещё одну хорошую новость.

— Папа, Елена хочет сказать, что — то ещё важное.

Многозначительно посмотрел на супругу, которая мягко кивнула и снова обратилась к отцу:

— Альберт Илларионович, вы скоро станете дедушкой!

Он взметнул брови вверх и всплеснул руками:

— Бог ты мой! Неужто дождался? Милые мои, — он сгрёб в объятия нас обоих. — Как я рад, что вы не успели наделать глупостей.

Отпустил нас, продолжая счастливо улыбаться:

— Даже судьба за вас — ребёнка вам даёт в тот момент, когда вы могли оступиться. Я безмерно благодарен ей за это! Как же чувствует себя наша будущая мамочка?

— Теперь хорошо, когда муж рядом, — она снова сжала мои пальцы и доверчиво посмотрела в глаза.

— Так будет всегда. Что ж, нам необходимо с Еленой поговорить, и немедленно. Поэтому мы, папа, оставляем тебя!

За спиной отца уже замаячили слуги, которые шептались и улыбались — они поняли, что мы снова вместе с женой, что наши отношения кардинально поменялись в лучшую, строну, да ещё, к тому же, мы теперь ждём скорого пополнения в семье. Настя и Тамара опять достали свои платки, чтобы утирать слёзы, но на этот раз — счастливые.