С известной точки зрения, трансмутация и метаморфозы всегда являлись истинной сутью магии. Она действительно способна менять природу вещей или, скорее, делать их не тем, чем они кажутся на первый взгляд рядового человека. Непререкаемое и настойчивое желание обретает форму за счёт мысли, вложенной в произносимые слова. И когда чистый человек уверенно и с осведомлением, дает новое название некой конкретной вещи, то она действительно преобразуется в субстанцию, обозначенную данным термином. Концентрированное воображение облекает любую мыслеформу в "плоть" – предмет. И наоборот. Племя кахаи, состоявшее из нескольких общин, свято верило в божественное происхождение мира и каким-то образом приобрело и сохранило знания о едином Творце и его Вселенной. Знало оно и о том, что при абсолютной, непререкаемой вере, мысль человека способна творить чудеса. Необходимо только, чтобы она обладала соответственной мощностью и чистотой убеждения. Для этого члены племени собирались в установленное время, в нужном месте и под руководством шаманов "производили чудеса".

Под воздействием энергии мыслей множества людей и самих служителей культа, камни появлялись из воздуха, принимали нужную форму и ложились точно туда, где им надобно быть. Любой пришелец был бы сражён увиденным, но только не сами члены этого сообщества. Они были привычны к диковинам, демонстрируемым служителями культа. Люди знали теорию проявления этих чудес, но у них не хватало твёрдости в вере, чтобы самим сделать подобное.

…Так, в общем-то, незаметно и непримечательно, закончилось свидание представителей совершенно разных миров. Но вожди аборигенов были невероятно счастливы от своих сверкающих приобретений, подаренных им самими богами. Атланты – нилонцы, тоже были довольны встречей – они узнали и задобрили будущих соседей. А главное: убедились в их несостоятельности, а значит, в своей безопасности от них.

"Сейчас у них было далеко не то положение, чтобы воевать с кем-то, пускай даже с дикарями. Оружия у них хватало – не на праздник летели, и было оно такое, что несколько охранников могли уничтожить целую армию дикарей, но зачем всё это? Негоже начинать новую жизнь с войны. К тому же, вдруг у них есть более сильные покровители? На планете присутствуют гуманоиды с Мохалы. Возможно, они поддерживают связь с местным населением и неизвестно, какие они эти отношения?" – так думал премьер уже несуществующего правительства. Он сумел, в своё время, убедить Сенат Нилона в необходимости его присутствия на чужой планете и организации на ней новой жизни. А сейчас провёл успешные переговоры с аборигенами.

Его раздумья прервал голос:

– Смотрите, здесь кто-то есть!

На открывшейся панораме местности, недалеко от гор, на небольшом расстоянии друг от друга, располагались два больших, зелёных терминала. Они были едва заметны с высоты полёта – настолько хорошо сливались с местностью. Проглядывались промышленные постройки и нитки трубопроводов, уходящие вдаль и соединяющиеся с переплетением из них на выделенной территории. С приближением к ним челнока подали сигналы радиометры, уведомляя о повышенном излучении.

– Э-э, да это месторождение радиоактивных материалов! – воскликнул один из учёных.

– За терминалом надпись! – произнёс пилот. Все увидели короткий текст, написанный прямо на земле, на принятом в Содружестве, языке:

"Внимание! Под вами производство повышенной опасности! Срочно покиньте этот район!"

Начертанное, конечно, ни о чём не говорило, но можно было догадаться об общем смысле извещения – им сигнализировали об опасности. Или советовали убраться отсюда. А возможно, и то, и другое!

Челнок проследовал над месторождением и полетел дальше. Справа, вдали, виднелись леса, за ними горы. Где-то дымил вулкан. Впереди и слева – необозримая, зелёная равнина. Пролетев двести километров, аппарат остановился над большим, морским заливом, в который впадала широкая река, текущая вдоль гор – они начинались недалеко от него. В десяти километрах от бухты, проток от речки образовывал большое озеро. Селения аборигенов находились за сто километров и дальше.

– Вот благословенное для нас место! – воскликнул кто-то из комиссии, – водоём будет центром столицы, а залив станет нашим морским портом. Мы же будем когда-то иметь свой флот, и общаться с соседями, торговать и принимать их корабли.

Все единодушно согласились с этим высказыванием.

И… началась великая суета. За множеством дел, встреча с аборигенами и вопрос о пирамиде отошли на задний план, но премьер Лиркан запомнил это событие. Несколько грузовых челноков, использующих для движения принцип антигравитации, начали доставлять грузы с орбиты на Руалани. Были организованы несколько рабочих групп, и на местности началась сборка лёгких помещений для проживания и хозяйственных нужд. Проводилось электричество. С целью добычи чистой воды бурились две скважины – от них уже прокладывались пластмассовые трубы. Космические корабли многоразового пользования продолжали доставлять с орбиты гуманоидов, съестные припасы, технику и всё остальное.

Сразу же, первым рейсом, доставили на Руалани большой телескоп. Всем не терпелось взглянуть на родную планету хотя бы издали. У каждого тлела надежда на то, что может, ничего не случилось и не будет? – учёные могли ошибиться в своих прогнозах. Ведь для нескольких поколений спутник казался висящим на одной высоте, и многим не верилось в его падение.

Но пришла ночь и астроном, ища Нилон, не нашёл его. Оглядывая ночное небо и сверяясь со своими картами, он не верил глазам – космического тела не было. И только наведя оптический прибор в предполагаемое место нахождения планеты, он разглядел едва заметный диск, почти не отличающийся от окружающей его черноты. Нилон был окутан зловещими, чёрными облаками из дыма и пыли. Значит, трагедия всё-таки произошла – их Родина перестала быть гостеприимной – там поселилась смерть. Учёный невольно вскрикнул. У телескопа собрались переселенцы – всем хотелось посмотреть на свою колыбель со стороны. Но глядя, некоторые не смогли даже увидеть космическое тело. Оно совершенно не отражало свет Янгула. Астроном прочитал целую лекцию о произошедшей трагедии и объяснил, почему их планету почти не видно? Слушая его, нилонцы плакали, представляя в этом кошмаре своих родственников и других граждан. Значит, всё! – назад дороги нет! Здесь теперь их Родина, их жизнь! И держаться за неё надо зубами.