– Куда-куда… Нас под слив, только еще раньше.

Перш очень нехорошо улыбнулся:

– Ну, будут им хлопоты бубновые…

Они загасили окурки, прицельно сбросив на них по порции слюны и, встали.

– А знаешь, какая у меня мечта? – неожиданно задал риторический вопрос Сво: – Чтоб мне было лет этак двадцать в двадцатых годах двадцатого века. Я в кино видел – в Питере такие проходняки были!

Перш дернул бровью:

– И?

– А ты представь: бегу я проходными, а за мной – чекист. И обязательно в кожанке. Молоденький такой чекист, упрямый. А я за выступом прячусь. Он пробегает мимо, и получается, что встает спиной ко мне и начинает прислушиваться. Ну, как в фильме. А я стою себе так спокойненько и поднимаю наган.

– Да-да, обязательно наган! – подхватил Перш, лицо которого выразило живой интерес.

– …И вот поднимаю я наган – и пару пуль ему в спину! Прямо в кожанку! А он, как доска, – плюх в лужу!

– Согласен! – цыкнул зубом Перш. – Завидую тебе. Я вот так рассказывать не умею.

– Не… ты пойми, – взял «коллегу» под руку Сво. – Я к чекистам особых претензий не имею. К красным тоже претензий не имею. Но раз мы так живем, то бегать нам по проходнякам. А если бегать, то уж лучше им кожанки пробивать, чем наоборот.

Они потихоньку двинулись к лавочкам, где их поджидали Штукин и Гамерник. Когда осталось сделать всего несколько шагов, Перш вздохнул:

– А я тоже… в детстве хотел стать музыкальным критиком.

Если Сво и удивился, то совсем чуть-чуть:

– Почему музыкальным?

– А я обожал «Музыкальный киоск» по телеку смотреть…

«Лифтеры» не торопясь уселись на лавочку напротив Валеры и Сергея Борисовича, и Перш очень спокойно и даже как-то буднично сказал:

– Делаем.

Гамерник хлопнул себя по коленке, а Штукин промолчал, но почувствовал вдруг холод в животе… До этого момента Валерка еще не до конца верил, что все срастется и завертится.

– Нам тачка чистая нужна, – сказал Сво, обращаясь к Гамернику.

Сергей Борисович встал, вынул из кармана мобильник, подумав, убрал его обратно и достал другой. Перш тоже встал, тронул Гамерника за локоть, и они отошли на несколько шагов. Сергей Борисович набрал номер и коротко отдал необходимые распоряжения – какие именно, Штукин не слышал.

Валера обернулся к Сво и, облизнув пересохшие губы, высказал, как ему казалось, дельную мысль:

– Лица бы нам закрыть чем-нибудь.

Сво обреченно вздохнул:

– Не гоняй, уже перетерли… Заедем в одно место и возьмем… Надо туда, где они лавэ принимать будут, заранее подрулить, чтобы оглядеться.

– Успеем, – кивнул Штука, – время еще есть.

– Тебе виднее, – дернул плечом Сво. На лице его не было и тени усмешки. Всю иронию он умудрился выразить движением плеча.

Минут через пятнадцать помощник Гамерника Шиша подогнал прямо к садику полуторагодовалую «девятку». Перш взял техпаспорт, выписанную от руки доверенность, подкинул на ладони ключи и скомандовал:

– Поехали.

Валера встал, ощущая в животе все тот же неприятный холод, и пошел к машине. Гамерник не стал желать им удачи, лишь бросил вслед:

– Жду отзвона. По старой схеме.

– Все будет красиво! – хохотнул Сво. – Готовь банкет.

Перш уселся за руль, Валерка забрался на заднее сиденье, думая, что кресло рядом с водителем займет Сво, но тот сел с ним рядом. Машина тронулась.

– Обрисуй место еще раз, – не оборачиваясь, бросил Перш.

Штукин объяснил, куда ехать. Перш кивнул:

– Во сколько там все начнется? В четыре? Тогда у нас еще запас по времени имеется. Сейчас заедем в одно место, возьмем кое-что и – с Божьей помощью…

– Похавать бы, – сказал Валерка. – В животе урчит.

Штукин предполагал, что они заедут в какую-нибудь кафешку, а там он зайдет в туалет и оттуда тихонько отзвонится Юнгерову, чтобы тот предупредил Крылова с Рахимовым. Однако его предложение перекусить никто не поддержал.

Перш достал из кармана куртки кассету и воткнул ее в магнитолу. В салоне зазвучал агрессивный негритянский рэп. Перш начал поводить в такт плечами:

– Ничего не понимаю, но чувствую душу улиц!

Сво захохотал непонятно над чем и начал рассказывать Штукину анекдоты. До Валерки постепенно стало доходить, что все идет не совсем так, как задумывалось им, но он еще боялся поверить в это до конца, только в животе становилось все холоднее и холоднее.

«Девятка» мчалась по Московскому проспекту в сторону выезда из города.

– Похавать, говоришь, – задумчиво сказал вдруг Перш. – А что? Можно и похавать. Есть тут одно местечко…