Шрифт:
– Можно я задам тебе пару вопросов?
Ответить Валерка не успел, видимо, вопрос был риторическим, точнее – просто прелюдией к настоящему вопросу:
– Юнгеров – хороший человек?
Сергею Борисовичу снова удалось удивить Штукина, который, пожав плечами, ответил якобы по-английски с последующим переводом.
– Хум хау – в том смысле, что: кому как, он человек.
– А я?
– А вы другой человек.
– Ну-ка, ну-ка… А поподробнее?
– А поподробнее – вы друг без друга не можете, наверное. В этой никем не оговоренной весовой категории других участников соревнования больше нет.
Гамерник улыбнулся и взял свою чашку, но отхлебнуть не успел – рука дрогнула и несколько капель чая упали на костюм. Сергей Борисович досадливо скривился и поставил чашку обратно на блюдце.
– В чем-то ты, может быть, и прав… В космическом смысле… Ладно. Ты уверен, что я кого-то там подослал. Я считаю по-другому. Что спорить-то… Дело ведь не в этом. Это же повод. Так?
Валерка выдержал его взгляд:
– Не знаю.
Гамерник дернул губой:
– А чего тут знать-то? Ты сколько денег зараз держал в руках когда-либо? Максимально?
Штукин сморщил лоб, припоминая:
– Ну… на новую «девятку», наверное…
– Понятно. – Гамерник даже не стал скрывать снисходительных интонаций. – «Шесть тысяч четыреста» [9] , как Шура Балаганов. Да ты не обижайся – это нормально. Я просто вслух измеряю долевые участия. Мне это не опасно, так как банкую я, а тебе – полезно. Так с чего начнем?
Валера еще не утратил своего изначального настроя и запала, однако внутренне не мог не признать, что разговор идет совсем не по той схеме, которую он нарисовал себе заранее. Гамерник умело перехватывал инициативу.
9
– «Скажите, Шура, честно, сколько вам нужно денег для счастья? – спросил Остап. – Только подсчитайте все.
– Сто рублей, – ответил Балаганов, с сожалением отрываясь от хлеба с колбасой.
– Да нет, вы меня не поняли. Не на сегодняшний день, а вообще. Для счастья. Ясно? Чтобы вам было хорошо на свете.
Балаганов долго думал, несмело улыбаясь, и наконец объявил, что для полного счастья ему нужно шесть тысяч четыреста рублей и что с этой суммой ему будет на свете очень хорошо.
– Ладно, – сказал Остап, – получите пятьдесят тысяч»
(цитата из книги И. Ильфа и Е. Петрова «Золотой теленок»).
Штукин склонил голову к плечу:
– Насчет «с чего начнем» – я немного сбит, честно говоря…
– О, как! – засмеялся Гамерник. – Как приходить с пошлой фразой «Дай чего-нибудь из денег!» – так это нормально. А как дошло до моего скромного вопроса «сколько?» – так ты и растерялся!
Валера развел руками и вдруг словно опомнился:
– Ну, у меня же нет такого опыта, как у вас… Вы меня все равно переговорите… А кстати, почему это я вас на вы, а вы меня на ты?
– А как ты хотел? Ты себя-то не сбивай с темпа! Как ты там сказал: «Вы меня все равно переговорите…» Ну?
– О, кей! – согласился Штукин. – Я поправлюсь: я пришел не с информацией. Я пришел со знанием того, что произошло. Но! Это знание есть еще у нескольких оперов Управы, тех, которые из отдела по умышленным убийствам. Эти опера – они не гении. Но они и не пьяницы. Это не значит, что они могут вас посадить, но они могут растиражировать свои знания устно и письменно. Пойдут обзорные справки, и знать начнет уже их руководство – руководство УУРа. На заслушиваниях в прокуратуре начнут упоминать вашу фамилию. Упоминать и обсуждать. Возникнет устойчивое мнение. Поползут слухи. Конечно, все это не приведет к реализации. Но – некоторые ОРМ могут привести к задержанию исполнителей…
– Что такое ОРМ?
– Оперативно-розыскные мероприятия… Так вот, насчет исполнителей – конечно, от них никто признания не ожидает, но… но все это – нервы. Так? И не надо говорить, что нет. Нервы плюс траты. Вы ведь не ранее судимый квартирный вор, чтобы говорить: «Начальник, ты докажи сперва…» Вы – серьезный человек. У вас не только офисы, деньги и секретарши. У вас – репутация.
– Хватит! – оборвал его Гамерник. – Я с первых слов понял, что ты хочешь… Скажем так: я готов заплатить, чтоб мое имя не трепали, хотя это шантаж. Есть еще что-то?
– Есть, – спокойно кивнул Валера. – Юнгеров.
– В каком смысле?
– В том самом. Нужно?
– Ну… Пусть будет…
– Стало быть, мы принципиально можем договориться?
– Конечно.
– А в деталях?
Сергей Борисович улыбнулся, показав розовые десны:
– А что, «шесть тысяч четыреста» не устраивает?
– Нет.
– А сколько?
– Полтаха.
– Ну… Дай чуток подумать, хотя скорее всего, что да.
Неожиданно возникла пауза – словно они бежали, бежали, а потом так же внезапно и остановились, как пробежали. Валерка даже головой покрутил:
– Быстро как у нас получается-то…
– А чего тереть-то?
Гамерник встал и сунул руки в карманы:
– Вот только, чтобы я знал, что ты не блефуешь… Называешь мне имена и первые буквы фамилий исполнителей – и все. А я уж по своим каналам проверю – имеет ли твое знание хоть какое-то отношение к той дикой истории в лифте…
Штукин усмехнулся и подумал о том, что при всей внешней быстроте и напористости Гамерник все равно вел разговор так, будто учитывал возможность наличия у собеседника записывающего устройства. Чтобы можно было сказать в случае чего – да, согласился платить вымогателю, но не из-за того, что боялся разоблачения, а чтобы дерьмом не облили…