Кора прикоснулась ладонью к моей щеке, вынуждая повернуться к ней.

— Мне нужно было это услышать. Чтобы знать, что мы в одной связке.

Вздохнув, я попытался улыбнуться. Всё внутри меня говорило, что я должен отпустить эту девушку. Дать ей шанс жить своей жизнью. Было бы неправильно втянуть Кору во всё это.

Возможно, мне удастся вытащить её. У меня получилось бы договориться с Эдмуном. Заключить ещё одну сделку. Это не было бы моим решением. Это зависело бы от Коры. И мне стоит уважать её выбор. Не похоже, что интернет кишит безумными блогерами и их рассказами о «Проекте Леонидас». Их простосписали бы как сумасшедших заговорщиков. Кора не была опасной в этом плане. Она не имела отношения к СМИ, не была репортёром.

— Ты должна решить, останешься ты или нет.

Девушка посмотрела на меня.

— Чертовски уверена, что слышала то, что сказал Эдмун. Я остаюсь, что бы ни случилось.

Я покачал головой.

— Нет, у тебя есть выбор. Я могу вытащить тебя из этого. Убедиться, что тебя оставили. Могу заключить сделку. Тебе известны только имена. Я могу поговорить с ними, организовать проверку на детекторе лжи. Для тебя, если захочешь, это способ выбраться из этого. Я не расскажу тебе ничего, пока ты не сделаешь свой выбор.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Я перевёл взгляд в окно.

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Я был безрассуден.

Повернувшись, вновь замечаю слёзы в её глазах.

— Ты сожалеешь об этом? — Указала она на пространство между нами.

Я покачал головой.

— Конечно же нет. Мне не стоило позволять этому случиться. Но я никогда об этом не пожалею. — Заключаю Кору в свои объятья. — Никогда. Мне нужно, чтобы ты мне поверила.

— Ты никогда мне не лгал?

Я тяжело вздохнул.

— Никогда. Только уклонялся от вопросов. По очевидным причинам, мне приходилось скрывать информацию. Но я никогда не лгал.

— Итак, что же мне делать?

Мне не хотелось принимать за неё решение, но я сделаю это, если Кора не сможет. Её безопасность всегда была для меня приоритетом, независимо от того, причинит ли это боль.

— Я вытащу тебя.

Это не было тем, что я хотел. Это просто было лучшим решением. Романтическая фантазия о том, как мы с Корой уезжаем в закат — это хорошо, но теперь мы лицо к лицу столкнулись с реальностью.

Девушка кивнула.

— Л-ладно. Думаю, я не хочу быть частью этого.

Прошло три дня. Ни звонка. У Лэндона нет мобильного, так что это, как раз таки, не стало сюрпризом. Но он и не приходил.

Я взяла больничный на два дня. Это впервые, когда мне пришлось солгать своему боссу. Но я не могла найти себе место от беспокойства. Не могла есть. Не могла спать. Боялась выходить на улицу. Один раз, решив вынести мусор, пытаясь вернуться к жизни, я бросила мешок на обочину, решив, что не так уж и далека от панической атаки. Я не выключала телевизор. Тишина только ещё больше заталкивала мои мысли в лабиринт беспокойства и неуверенности в себе. В безмолвном доме каждый шум звучал особенно громко, и я подпрыгивала каждый раз, стоило только заработать обогревателю или заскрипеть половицам.

Я плакала.

Это было унизительно. Я ненавидела плакать. Но мне было не под силу остановиться. Я не понимала, насколько сильно мне нравился Лэндон, пока он не исчез из моей жизни. Я скучала по Джанет. Скучала по Логану. Вы на самом деле можете очень привязаться к людям — даже за такой короткий отрезок времени.

Я понимала, что мужчина держится на расстоянии, пытаясь защитить меня. Но мой разум был той ещё сукой. Он твердил, что это всё потому, что я просто не нужна Лэндону. Что я не так уж и важна для него. Всего лишь краткая остановка на дороге, коей была его жизнь — не больше. Мимолётное воспоминание.

Худшее — мне некому было позвонить. За последнее время я не занималась ничем, кроме как общением с Лэндоном. С семьей Лэндона. С друзьями Лэндона. Дело не в том, что мужчина не желал разделять мои интересы. Если бы я сказала:«Хэй, давай пообщаемся с моими старыми друзьями», или «встретимся с моими знакомыми»— он бы сразу согласился. Лейн был абсолютно бесстрашен в этом плане.

Схватив блокнот и ручку, я подошла к своему столу. Мы с моими трёхдневными тренировочными штанами сели на стул, и начали писать. Я не была в душе с тех пор, как покинула его дом. В отместку, я всё продолжала писать. Однажды только начав, мне было не под силу остановиться. Я должна разобраться в этом. Во всём.

Раньше я никогда не анализировала свою жизнь.

Я записывала кое-какие факты. Произошедшие события, а не мои предвзятые мысли или оправдания о том, почему я поступила так или иначе. Только факты.

И чем больше я писала, тем больше понимала, что не настолько уж я и сильная, непокорная и независимая женщина, как считала. Опустив взгляд, я расплакалась. Я вновь и вновь пересматривала блокнот, и, стоило мне увидеть картину целиком, как огромные слезы покатились на бумагу, размывая чернила.