— Эх, дружище, откуда ты его возьмешь?

— Вот это меня и бесит! Когда-то, в Австралии, получилось… но тогда у нас была растопка. А здесь, с этими пальмами, пропитанными соком, с корой, влажной как губка, это невозможно.

— Но посмотри на кокосовые волокна, они сухи, как… как трут! Так это у вас называется?

— Правильно, tinder note 69 . Но как ты его подожжешь?

— Если постучать камнем о тупую сторону ножика, посыплются искры.

— Попробуй!

Меринос подобрал обломок и постучал им о кресало note 70 изо всех сил. Увы, ни искринки. Известняк стирался, крошился зернистой, жесткой пылью. Американец лишь содрал кожу на пальцах. После десяти минут бесплодных усилий он, расстроенный, признал свое поражение.

— Вот видишь, — произнес Тотор, — не получается!

Нахмурив брови, наморщив лоб, парижанин наклонился, вглядываясь во что-то, как бы ища нечто неуловимое, могущее породить огонь.

— Нет! Ничего нет! А найти нужно, иначе мы погибнем. Гром и молния! Такое солнце — и впустую вся его энергия! Была бы у меня лупа! Или хоть просто кусок двояковыпуклого стекла. Всегда с собой нужно иметь бинокль! — Взгляд Тотора остановился на освежеванной туше морского хищника. Луч солнца ударил в глаз чудовища и сверкнул, отражаясь, будто в полированном кристалле.

— Да! Нужна лупа, чтобы собрать лучи, которые жгут пламенем и прожаривают до костей. Тогда бы я в момент управился, черт побери!

Он раздумывал, завороженный ослепляющим лучом, потом вскинул руки, подпрыгнул, восклицая:

— Это глупо, безумно, тут нет ни на грош здравого смысла, и все же…

— Ты что-то придумал?

— Да, предел безумия! Тут уже надеяться остается только на чудо! Но попробую!

— Скажи-ка, Меринос, ты читал «Путешествие парижанина вокруг света»?

Услышав вопрос, по меньшей мере странный в такой момент, озадаченный американец посмотрел на своего друга так, будто сомневался, все ли с ним в порядке. Потом ответил:

— Нет, а что?

— И напрасно. Во-первых, потому, что это замечательное произведение, переведенное на все языки — английский, немецкий, итальянский, испанский, ирокезский, яванский и патагонский; оно повествует о необыкновенных приключениях моего отца во время прославившего его путешествия. Это, можно сказать, молитвенник образцового путешественника… Vade mecum note 71 бедствующего исследователя новых земель.

— Смиренно прошу прощения. Продолжай!

— Во-вторых, потому, что из этого увлекательного чтения ты узнал бы о существовании Онезима-Филибера Барбантона, легендарного жандарма колониальной армии моей славной страны…

— Увы, не имею чести знать этого бравого вояку.

— … который был бесстрашным спутником моего вышеупомянутого прославленного отца. Вот так!

Гарри Стоун качал головой и глядел на друга, грустно бормоча:

— Бедняга Тотор бредит! У него солнечный удар.

— Да не пялься же на меня, будто я проглотил Вандомскую колонну! note 72

Я в полном рассудке.

— Я тебя внимательно слушаю!

— И очень хорошо! Это крайне важно. Вот увидишь! Обогати ты себя этим душеспасительным чтением, знал бы о подвигах знаменитого Барбантона, восхитился бы его красноречием и заинтересовался, что стало с этим выдающимся представителем нашей армии.

— Не просто желаю, но буду счастлив узнать об этом, — ответил Меринос со снисходительностью, которую проявляют к сумасшедшим.

— Так вот, этот достойный командир, который далеко не молод, чуть не потерял зрение. С возрастом наваливаются болезни, и у него развилась катаракта. Ты ведь знаешь, что это такое? Весьма неприятная глазная болезнь, помутнение хрусталика note 73 — лучи света не проникают в заднюю часть глаза. Так вот, бедный Барбантон ослеп. Но ему не нравилось бродить по улицам за собачкой на поводке, и он решился на операцию. Потрясающий окулист, месье Демар, сделал ее. Я наблюдал вместе с отцом, как месье Демар заменил у Барбантона оба хрусталика. Выздоровление было полным. Наш дорогой командир заплатил за пару двояковыпуклых линз. Свои прежние хрусталики поместил в сосуд со спиртом и хранит как драгоценность. Сейчас он видит как мы с тобой… Что скажешь?