Шрифт:
— Не повезло! — пожалел Тотор. — А я-то надеялся приручить мадам Жонас и устроить здесь образцовый молочный завод! Мы бы делали китовые сыры типа грюйера, камамбера, честера note 96 и двойного сливочного. Увы, несбыточные мечты.
— Придется лечь без ужина.
— Аминь!
Путешественники снова улеглись на песке, но бесчисленные жгущие, колющие укусы мешали им сомкнуть глаза. Накануне вечером Тотор и Гарри настолько устали, что ничего не почувствовали, но сегодня! Легионы песчаных блох накинулись на них, кусали, свербили — поистине адская мука.
Note96
Грюйер — сорт швейцарского сыра; камамбер — французский сыр, приготовленный из цельного коровьего молока; честер — английский сыр, который впервые стали изготовлять в городе Честере.
Устав ворочаться, друзья поднялись, отступили во мрак на несколько сот метров, и повалились на слой ила.
Восход солнца принес избавление.
В одном лье от бухты начинался лес. Пустые желудки погнали подростков к огромной зеленой стене, закрывавшей окрашенный пурпуром горизонт.
Несмотря на весь свой оптимизм, парижанин начал роптать:
— Все-таки надоедает постоянно бороться за похлебку. Хочется минуту побыть жалкими путешественниками-любителями, людьми на прогулке, которые могут и порадоваться жизни! В Австралии были еще цветочки!
— О да, дружище, то были цветочки! Мы — робинзоны волн, робинзоны песков, робинзоны лесов, бродячие робинзоны… да, наша жизнь сурова. Ох, попадись мне этот мерзавец Дик!
— Думаю, он от нас не уйдет. Вот тогда ему придется дорого заплатить за наши беды и невзгоды! А пока суд да дело, нужно что-то придумать.
Придумать-то нужно, но им не везло.
Вскоре путешественники были уже в лесу — великолепном, но совершенно бесплодном.
В зарослях мускатных деревьев note 97 находят себе пищу голуби самой разнообразной расцветки, взлетающие стаями с шумом громового раската. Среди них — голубые с пурпурной шапочкой, зеленые с сапфировым хохолком, фиолетовые с блестками золота. Чудесная россыпь драгоценных камней, под которой живая плоть, сочная и душистая.
Note97
Мускатное дерево (мускатник) — вечнозеленое дерево семейства мускатниковых, включающего около 120 видов. Культивируется в тропиках из-за мускатных орехов и мускатного цвета, используемых как пряности.
— Я бы их прямо сырыми съел! — сглотнул слюну Тотор. — Эх, где ты, мое ружье!
Тут и там возвышались огромные тиковые деревья, эвкалипты note 98 , голубые камедные деревья note 99 , магнолии note 100 , усыпанные нежными фиолетовыми цветами, утыканные шипами акации, гигантские папоротники, саговники note 101 , хвощи note 102 , казуарины… note 103
Note98
Эвкалипты — вечнозеленые деревья семейства миртовых. Высота до 100 м. Обладают ценной негниющей древесиной. Листья и масло из семян используют в медицине.
Note99
Камедные деревья — невозможно определить, какие именно деревья имеет в виду автор, так как упругую и клейкую смолу — камедь дают многие деревья и кустарники.
Note100
Магнолии — деревья семейства магнолиевых с крупными душистыми цветами и блестящими восковатыми листьями.
Note101
Саговники (цикадовые) — тропические и субтропические древовидные голосеменные растения (около 130 видов), высотой до 20 м со стволами необычной формы (редькообразными, колоннообразными и т.п.).
Note102
Хвощи — многолетние травянистые растения, сильно разветвленные, с листьями, превратившимися в чешуйки.
Note103
Казуарины — деревья семейства казуариновых (около 60 видов), высокие, с тонким и стройным стволом.
— Ничего стоящего нет, пошли дальше!
По земле стелились мхи, нога погружалась в них чуть не до колена, росли огромные, как зонтики, грибы, поляны заполняли плауны-ликоподиумы note 104 с мелкими листочками, потом появились заросли неизвестных растений, в которых изредка проскальзывала игуана note 105 , змея или просто пальмовая крыса.
Истекая потом, измученные невыносимой жарой, с урчащими от голода животами молодые люди уже начали отчаиваться.
Note104
Плауны-ликоподиумы — споровые травянистые растения.
Note105
Игуана — тропическая ящерица семейства игуан, включающего до 700 видов. Длина от нескольких сантиметров до 2 м; многие игуаны ярко окрашены, имеют на спине пластинчатый гребень.
Но зоркий, внимательный глаз парижанина заметил каких-то толстых белых червей, скорее гусениц, карабкающихся по ветвям невысокой, не более пяти метров, широкоствольной пальмы.
Личинки красивого белого цвета с перламутровым оттенком, длиной сантиметров тридцать пять и толщиной в ружейный ствол обгладывали пористую кору и устраивали себе просторные гнезда.
— Повезло! — Тотор подскочил от радости. — Наконец есть чем перекусить… Думаю, не слишком рано для завтрака?
— Питаться червями, гусеницами? Мерзость! Тьфу!
— «С удовольствием» или «тьфу» — это уж как тебе нравится, дружище. Но вкусно! Это пальмовые черви, их пища — все то же вино, что мы пили, живут они в коре, как крысы в норах.
— Ты уверен?
— Отец их ел. Когда рассказывал, у него слюнки текли. Начали! Раз-два!
Он схватил личинку, напоминающую ломоть колбасы, не колеблясь, отхватил зубами изрядный кусок и тут же радостно проглотил его.
— Ну как? — спросил Меринос, кривя рот.
— Потрясающе! Сладко, изысканно, прекрасно пахнет. Можно подумать
— макароны с сахаром, ванилью и взбитым белком. Давай, не бойся, делай как я!
— Придется, потому что я умираю от голода.
И без малейшего энтузиазма американец принялся за червяка, который корчился, складываясь вдвое, извивался.
— Да не глотай ты его целиком! А то бунт поднимет у тебя в желудке! А сейчас, черт возьми, не время принимать рвотное!
Лицо Мериноса понемногу светлело. Он жевал с растущим удовольствием и вскоре воскликнул с набитым ртом:
— Ты прав, Тотор! Это изысканное блюдо!