Шрифт:
Тут же валялось оружие туземцев: дротики, луки, дубины, копья с кремневыми остриями, каменные топоры, рядом — цветные лохмотья грубой ткани, уродливые идолы, вычурные сосуды, пробитые тамтамы note 117 , — мрачная фантасмагория, отвратительный хлам, вероятно, означающий табу note 118 .
Известно, что туземцы испытывают неодолимый страх при виде таких таинственных предметов — настоящих пугал, помещаемых в то или иное место, чтобы сделать его абсолютно недоступным.
Note117
Тамтам — барабан; обычно — выдолбленный обрубок дерева, с обеих сторон обтянутый кожей.
Note118
Табу — система запретов на употребление каких-либо предметов, на определенные слова и т.п. Нарушение запретов, по верованиям папуасов, карается сверхъестественными силами.
Это и были обереги note 119 — грозная, дьявольская защита, более мощная, чем самые крепкие стены и непроходимые преграды.
Круг оберегов непреодолим! Изобилие амулетов, идолов объясняло заброшенность и безлюдье округи.
Тем не менее молодая женщина шла смело, не колеблясь, не дрожа. Вероятно, она была приобщена к тайнам этих мест или просто не верила в них.
Тотор и Меринос, возбужденные, молчаливые, голодные, до крайности встревоженные, следовали за ней. Вот они подошли к изгородям из тиковых деревьев, оплетенных ротанговыми прутьями, образующими дорогу шириной всего в два метра, — идеальное место для разбойничьей засады. Через триста метров дорога привела их к массивной двери, окованной железом.
Note119
Обереги — то же, что амулеты; предметы, которым приписывается сила оберегать человека от опасности, болезни, злой воли других людей.
Оба молодых человека подумали одно и то же: «Вот это да! Обработанное железо!»
К двери был подвешен широкий бронзовый гонг. Женщина ударила молотком по металлическому диску, раздались вибрирующие гулкие раскаты.
— Наконец хоть что-то увидим и узнаем, — сказал Тотор.
Бесшумно, как во сне, дверь открылась. За нею — абсолютная темнота. Лишь где-то, очень далеко, мерцал слабый огонек.
Вперед, вперед!
Дверь неслышно закрылась за ними.
— Тайн все больше, — прошептал Тотор.
После яркого солнечного света друзья ничего не видели в пещерной тьме. Еще несколько неуверенных шагов, и грубые руки схватили их, стиснули. Они не могли пошевелиться, даже крикнуть и потеряли точку опоры. Их подхватили, снова повалили как вязанки хвороста и с необычайной скоростью поволокли куда-то во мраке. Вскоре бешеная гонка прекратилась. Несколько сильных толчков, затем их прислонили к чему-то, друзья испытали мучительное ощущение падения с высоты, будто находились во внезапно оборвавшемся лифте.
Затем пленники почувствовали под ногами колеблющуюся палубу судна. Небольшая зыбь, слышно, как работают весла.
— Где же мы, черт возьми?! — воскликнул Тотор.
Острый нож, приставленный к его горлу, принудил юношу к молчанию.
Заскрипели шкивы, судно остановилось. Молодых людей вытолкнули на сушу, загрохотал засов.
Задыхающихся под наброшенной на них тканью пленников сурово подтолкнули в спину. Кляпы и повязки упали!
Они вскрикнули от внезапно ослепившего их солнечного света. Свежий воздух обволакивал друзей мягкими волнами. Перед ними, насколько хватало глаз, расстилалось море, оно с шумом билось о тысячи рифов.
Пленники были одни или им казалось, что они одни на укрытой тенью больших деревьев отвесной скале, образующей мыс шириной метров в триста. Шестьюдесятью футами ниже красивый паровой катер с тентом на корме изящно покачивался на волнах, вздымавшихся на всю длину якорной цепи.
Сзади возвышалось что-то вроде покрытого дерном вала, с прорубленной в нем дверью, только что закрывшейся за ними.
— Что это? — воскликнул Тотор. — Мне мерещится? Или я сошел с ума? У меня галлюцинации, бред?
А Меринос, глаза которого еще ни на чем не остановились, воздев руки, с силой топнул ногой.
— Да, это видение, бред воспаленного мозга, и мы проснемся в лесу или под кокосовыми пальмами, а может быть, даже на борту «Моргана»!
— Мы оба бредим, или я сошел с ума?
— Стой, я вижу… Даже не решаюсь тебе сказать…
— Что ты увидел?
— Нет, невозможно! Было бы слишком жестоко, если это галлюцинация. И все же… Смотри! Смотри сюда!
Американец обернулся и испустил радостный вопль, смешанный с болезненным изумлением:
— О, Боже! Она! Невероятно!
Две одетые по-европейски женщины сидели в качалках под белыми зонтиками спиной к путешественникам. Восклицание Мериноса заставило их вздрогнуть и быстро встать. Они увидели двух человек — бледных, худых, оборванных, в нелепых колпаках.
Одна из них в свою очередь вскрикнула и кинулась навстречу, отбросив зонтик, который упал ручкой вверх.
— Боже, Гарри! Мой брат, Гарри!
— Нелли, сестричка!
Брат и сестра протянули друг другу руки, обнялись, целуясь и рыдая.