– Она уже три года в Киеве живет, а я всего год. Моя мама попросила Зину заботиться обо мне, а мне велела ее слушаться. Эх, надо было раньше ей позвонить…

– А обо мне ты Зине рассказывала? – иронично усмехнулся Денис.

– Она уехала до того, как мы с тобой познакомились: у нее заболела мама. – Люся в отчаянии всплеснула руками, и одеяло сползло с ее плеч. Она тут же его поправила. – Я так соскучилась по Зине! В универе у меня есть знакомые, но как только заканчиваются занятия, все расходятся кто куда. И как я могла забыть? Я же обещала. – Девушка вздохнула. – Звонить Зине больше не буду – она начнет меня расспрашивать, переживать, еще моей маме все расскажет. Завтра утром сброшу смс, чтобы Зина не волновалась. Она очень хорошая! Я обязательно вас с ней познакомлю.

Минут через десять лодка подошла к песчаному острову. Рядом находился другой остров, поменьше, заросший камышом. Моторная лодка проплыла между ними, и взорам ее пассажиров открылось странное зрелище: серая облупившаяся церковь, которая, казалось, выглядывала из воды; чуть поодаль была колокольня без купола. Только подъехав ближе, ребята смогли рассмотреть, что заброшенные строения стоят на небольших возвышенностях в окружении воды.

– Ты говорил, что церковь затопленная, а она стоит на земле, – разочарованно произнес Гена.

– Я был тут весной. Вода тогда была высоко, а сейчас сошла, – пояснил Лазарь. – А тебя что-то не устраивает?

– Не без этого, – ответил Гена, страстный любитель рыбалки, в том числе и подводной. – Под водой все выглядит иначе, но летом вода в Днепре мутная, очень плохая видимость. Лучше нырять поздней осенью.

– Брр! – Денис передернул плечами. – Не люблю нырять в холодную воду.

Лодка шла на большой скорости прямо на церковь, словно собиралась протаранить мощное кирпичное сооружение, даже в заброшенном виде внушавшее уважение к его строителям. Лишь метрах в десяти от храма Лазарь выключил мотор; лодка еще немного проехала вперед по инерции. Вскоре под днищем заскрипел песок – они были на суше.

С радостными воплями ребята выскочили на берег. Как и обещал Лазарь, выглянуло солнышко и стало значительно теплее. Люся рассталась с одеялом. Она была в тонкой кофточке с глубоким вырезом и обтягивающих фигуру джинсах. Все невзгоды остались позади, и ребята мгновенно о них забыли. Гена первым вбежал в церковь через широкий проем, где когда-то были двери. За ним последовала остальная компания.

Внутри сохранилось несколько фрагментов настенных фресок, покрытых граффити. Поврежденные лики святых смотрели на ребят сурово, даже враждебно, словно требовали вести себя подобающе в этом намоленном месте.

– Посмотрите, наверное, тут было изображение Страшного суда. Видите, черти тащат грешника? – громко сказал Лазарь и рассмеялся. – По-моему, он похож на Вовика!

– Точно, – подхватила Люся. – В Кирилловский церкви есть такая же фреска, написанная Врубелем. Зина водила меня туда и очень много рассказывала – она интересуется историей искусства. Только я мало что запомнила.

– Тут куча надписей, – отозвался Вовик и стал изучать граффити, покрывающие стены церкви.

– Мальчики, а почему церковь так далеко от острова, в воде? – Люся посмотрела на берег, находившийся в нескольких сотнях метров от церкви.

– Раньше здесь было село и жили люди, – пояснил Лазарь. – Затем дяди, которые тогда были у власти, решили сделать тут искусственное море, чтобы получать дешевую электроэнергию. Они затопили десятки сел; церковь стояла на возвышенности и потому оказалась будто бы на острове; так она и стоит уже три десятка лет. Всего же ей почти два века. Мой отец приезжал сюда на рыбалку – до и уже после затопления; он общался с местными. При Советах здесь было стремно – из-за полигона: стреляли из танков и других тяжелых орудий.

Изучение церкви и колокольни не заняло много времени – смотреть было особенно не на что. Решив оставить и свой след внутри храма, ребята составили «пирамидку». Самый высокий и крепкий из них, Вася, встал у стены; ему на плечи сел Лазарь; к нему на плечи взобрался Вовик. Наиболее ответственная роль досталась Гене: ему пришлось карабкаться по шаткой «пирамиде» на самый верх (Вася кряхтел внизу и просил поторопиться). Гена не только ловко забрался на плечи к Вовику, но и сумел выпрямиться в полный рост. Найденным на полу угольком он нацарапал: «Здесь были Гена, Лазарь, Вася, Денис, Вовик и Люся». Больше он написать ничего не смог, потому что Вася заорал: «Заканчивай, писатель!» Пирамида опасно зашаталась, и Гена спрыгнул вниз; следом за ним, смеясь, посыпались на пол ребята. Вовик приземлился неудачно – ударился коленом.

– Тебе бы романы писать! – сердито сказал Гене Вася, растирая плечи и шею.

– Жаль, дату не поставил, – произнес Гена. Он сфотографировал свежее граффити с разных ракурсов и прокомментировал: – Для потомков!

– Впечатляет! Наша надпись выше всех – никто не сможет ее стереть. Она останется на века, до тех пор, пока эта церковь не развалится окончательно, – высокопарно изрек Лазарь и с довольным видом потер руки.

– А теперь – общий снимок на фоне церкви, – сказал Гена. – У входа. Я тоже хочу попасть в кадр; поставлю аппарат на автоспуск. – Он фотографировал пленочным «Зенитом-ТТЛ», в котором была предусмотрена такая функция.