— Вини, замри на месте! — заорала Катрин.

Сидящий под шкафчиком Зеро поставил на стол кастрюлю, размазал текущую из носа кровь и хрипло сказал:

— Леди, я ничего не могу сделать. Это физиология. Я бессилен, поверьте.

— Ой, тебе, бедняжке, наверное, трудно? Мне воспитанно сделать вид, что я ничего не замечаю?

Зеро слепо пошарил по крышке стола, нашел нож. Катрин в изумлении подняла бровь с полоской шрама. Не хрена себе, — бунт вооруженного фаллоса?

— Леди, прошу, — оскопите меня. Мне стыдно, — смуглая рука протягивала нож рукояткой вперед. – Я не должен вести себя столь неподобающим образом. Это тестостерон. У меня избыток. Я не могу справиться с собой.

В камбуз заглянул взъерошенный Жо с топором в руке.

— Что здесь происходит?

Катрин промолчала. Мальчишка сонно поморгал на нож в руке смуглого раба, потом уставился на оттопыренную набедренную повязку, — бунтующая плоть никак не желала обмякать.

— Зря я подскочил, — догадливо констатировал Жо.

— Это точно, — пробурчала Катрин, — иди-ка, досыпай.

Мальчик повернулся и, шевельнув губами в известном сочетаний звуков, отправился в свою каюту.

— Жо, — окликнула его наставница, — рот вымыть не желаешь? В море. Я говорила, что слышать подобные словосочетания не желаю?

— Виноват. Я спросонок, — оправдался мальчик и удалился.

Зеро слизнул с верхней губы кровь и, встав на колени, протянул двумя руками нож:

— Леди, вы снисходительны ко мне. Позволяете жить и быть полезным. Окажите мне еще одно благодеяние. Всего миг, и я никогда не поставлю леди в двусмысленное положение. Если сразу перевязать, то я смогу еще служить. Леди, я умоляю о снисхождении. Я вас не испачкаю. Всего миг, и вы освободите меня от греховных помыслов.

Катрин чувствовала себя странновато. Перед ней стоял на коленях красивый мужчина и настойчиво просил сделать из него немужчину. Дико как-то. Тем более бунтующий орган самца, очевидно, в предчувствии скорого усекновения еще выше задрал символически прикрытую тряпкой наглую голову. Вот это стояк — хоть на древко вместо наконечника насаживай. Пожалуй, даже лестно в таком положении самца увидеть. Любого самца, кроме голожопого. Ибо этот давно не гомо сапиенс.

— Леди, это будет быстро, — умоляюще прошептал Зеро.

— Забавный из тебя евнух получится. Работенку подходящую подберем, — Катрин улыбнулась. – Только что ты мне такое грязное дельце подсовываешь? Сам не справишься? Давай-ка попробуй. Вон разделочная доска. Вон тряпка, кровь остановишь. Оголяйся и вперед.

Смуглая кожа на лице раба стала пепельной. Зеро машинально облизнул губу с подсохшей кровью, потянул с бедер тряпку. Ноги отказывались его держать, но мужчина, стыдливо отворачиваясь, шагнул к столику.

— Эй, скопец, постой, — Катрин сунула руку за спину. Охотничий нож, коротко свистнув, вонзился в разделочную доску. – Этот острее будет. Нам безобразных шрамов не нужно. Так что давай, под корень, но ровненько.

—Да, леди, — прошептал мужчина и пододвинул доску поближе. Его обреченное хозяйство явно теряло форму. Но все равно…

"Можно было бы деликатес к ужину поджарить", — подумала Катрин. Она села на столик у мойки и тупо ждала, что произойдет дальше.

Зеро глянул на нее в ожидании сигнала. Смотрел прямо в лицо зеленоглазой хозяйки, как давно уже не осмеливался смотреть. Вглядывался в дерзкие беспощадные глаза, любовался чувственными ноздрями правильного носа, изгибом холодно-розовых губ. И плоть среагировала, — почти мгновенная эрекции заставила пенис задрожать.

— Чего ждем?! – в бешенстве зарычала Катрин. – Тебе, что, свежий гороскоп составить? Все, — звезды удачно сложились. Вперед!

Зеро зажмурился и взмахнул ножом.

— Стой! – взвизгнула Катрин.

Ошеломленный раб открыл глаза и дико глянул на издевающуюся хозяйку. Лицо мужчины мгновенно покрылось крупными каплями пота. Нож в руке дрожал.

— Потрудись мясо поправить, — процедила Катрин. – Кривой срез получится. Неизящный.

Зеро придвинулся ближе к столу, удобнее перехватил нож.

— Да пошел ты в жопу, — угрюмо сказала Катрин. — Возится, возится… Пошел вон, ветеринар. Ведь или сдохнешь, или неделю бездельником проваляешься. В другой раз свои забавы продолжишь. Нож положи, говорю! Марш миски чистить.

Зеро машинально отложил нож, сгреб миски и, пошатываясь, вышел.

"Кто из нас болен безнадежнее? – подумала Катрин. – Ой, нехорошо мне. Плыть нужно. Плыть, плыть, плыть. Я без Фло совсем безумной делаюсь. Что ж он, скотина, разделочную доску после себя помыть не взял? Фалоносец тупой".

Хенк вышел к кораблю под вечер, и уже через несколько минут Катрин приказала ударному отряду переправляться на берег. Новости бородач принес неутешительные — Квазимодо передавал, что дела в Скара обстоят не лучшим образом. И с припасами, и с пополнением экипажа возникли серьезные трудности. Варианты есть, но они потребуют силового решения. Лучше леди принять решение лично на месте.

Сейчас, шагая по влажному песку, Жо раздумывал над тем, что бы это значило, — пополнять экипаж силой? Опять рабов на борт затаскивать? Хватит и одного голозадого. Какое может быть доверие к подневольным? Даже Вини-Пуха, уже вроде бы хорошо проверенного, одного на борту не оставишь. Уж Ква это понимать должен. Что он там придумал? Усталого Хенка, несмотря на его недовольство, предводительница оставила на "Квадро". Сейчас, на марше, подробнее расспросить, — как там, в Скара, не у кого. Вообще-то, разговаривать дыхания не хватает. Катрин сказала — идти быстро. Быстро — это значит так, чтобы Вини-Пух мог на ногах держаться. Спать сегодня ночью не придется. Жо размашисто шагал, слушал хрипы товарища за спиной. Катрин сдерживалась, не подгоняла. Наверняка, она может двигаться вдвое быстрее. Или втрое. Нужно стараться...