День тянулся спокойный, вялый. Дел, в общем-то, хватало, но напрягаться никто из женщин не собирался. Вокруг Катрин нерешительно походила Рататоск, потом насуплено обратилась с просьбой. Проволочное кольцо, надетое на горло баклана, требовалось отрегулировать, дабы птица могла нормально питаться. Собственно, кольцо предназначалось именно для того, чтобы поймав рыбу, баклан летел к хозяину. Владелец несчастной птицы забирал добычу, и выделял охотнику от человечьих щедрот кусочек рыбешки. По заверениям Клоринды, использовать бакланов было страсть как выгодно. Катрин хотела спросить у девчонки, зачем ей рыба, если в доме и так съестного хватает, но передумала. Пусть соплячка развлекается, пока детей рожать не нужно. Кольцо разжать труда не составило, и Рататоск ускакала, держа под мышкой свою живую удочку.

Женщины плотно пообедали, посидели в саду, — Катрин рассказывала о елях и соснах, потом Эллилон вновь перевела разговор на северные моды и прически. Незаметно подошел вечер, настала пора заняться ужином. С моря потянулся туман, но на кухне было тепло, уютно пахло дымком и свежими лепешками.

Когда немногочисленным собакам Редро надоело гавкать на луну, и ночь стала истинно плотной, загорелась верфь. С галереи было отлично видно яркое пламя, буйно рвущееся сквозь клубы густого дыма.

Собралась Катрин быстро. Никто не мешал, — женщины столпились на галерее, пищала Рататоск, возбужденно хлопал крыльями дурной баклан. Катрин прошлась по комнатам, взяла один из плащей милорда, забрала из сундука поигнард, прихватила и приглянувшуюся шапочку, — в конце концов, за сезонные садово-огородные работы что-то причитается или нет? Запечатанный кувшин с джином, рыбацкий нож, штаны и пара рубашек ждали в укромном месте. Неудобный узелок, возможно, его и бросить придется. Но рюкзаков здесь нет. К тому же, — вдруг без сложностей обойдется?

С легким сердцем Катрин вышла во двор. Отдохнула, чего уж там. Пора и делом заняться.

У ворот дорогу преградила высокая фигура:

– Куда собралась, гулящая?

– На пожар взглянуть, — миролюбиво объяснила Катрин. — Жутко это зрелище люблю. Должно быть в родне брандмейстеры были.

– И этот на пожар?

Катрин с некоторым удивлением разглядела маячившую у сарая фигуру. Забавно, — в руках у Зеро тоже был узелок.

– Развратники, — с чувством сказал охранник. — Говорил я милорду, — на цепь вас нужно посадить.

– Вернется, — посадит. А сейчас дай на пожар поглазеть.

– Я тебя в сарай запру. И даже воды не дам, пока хозяин не вернется. А твоего дружка блудливого "козлом" свяжу. Ох, и наслушаешься, как он на солнце стонать да выть будет.

По улице пробежало несколько человек. Катрин вздохнула, — нечего тянуть резину.

– Слушай, Старый, давай так, — ты меня не видел. Собственно, раба ты тоже не видел. Пожар, суматоха, — где тебе хромому проследить? Иди-ка в дом.

Охранник вынул из-за спины приличной толщины палку:

– Я тебе, утопленница, сейчас пятки отобью, чтобы знала, как бегать. Милорд простит.

– Старый, уйди с дороги. Убью.

Охранник хрипло засмеялся:

– Куриц тебе пугать, женщина.

Палкой он взмахнуть успел, но Катрин была на двадцать лет моложе, и с ногами у нее все было нормально. Перехватить руку, увести за спину, одновременно ногой в колено, — мужчина судорожно ахнул. Катрин завернула перевязь с мечом ему за спину, придавила к земле, рыбацкий нож уткнулся Старому под подбородок. Мужчина, похоже, и не почувствовал, пытаясь приподняться на локте, все хватался за неправильно подвернутую ногу.

Катрин сплюнула:

– Вот нужна была тебе та дутая хозяйская честь?

Расстегнув перевязь с мечом, встала. У дома выстроились спустившиеся с галереи женщины, — лица у всех одинаково бледные, ошеломленные. Даже баклан на руках Рататоск испуганно вжал в плечи длинную шею.

– Ты что? — пролепетала Клоринда.

– Надоело! — рявкнула Катрин. — Рты закройте!

Под ногами застонал Старый. Боль во вновь сломанном колене заставляла беднягу скрести ногтями камни двора.

– Поднимайте его, и на кухню все. Живо! — скомандовала Катрин. — Живо,

б-блинские морды!

Клоринда и Эллилон ухватились за мужчину. Старый низко закричал от боли.

– Голожопый, твою мать! — зарычала Катрин. — Помогай!

Зеро подбежал, склонился над охранником. Старый задохнулся от боли, обмяк.

– Уноси! — приказала Катрин, и толкнула в широкий зад Клоринду. — На кухню марш!

Женщины попятились к кухне, только Рататоск торчала столбом. Катрин погрозила ей перевязью с мечом:

– Только взвизгни мне!

Девчонка крепче притиснула к себе птицу и пробормотала: