Грубыми веслами раб действительно работал без устали. К тому же плыть в однообразном плеске волн было тяжко. Катрин смилостивилась:

– Хитроумный-то он, хитроумный, да как бы себя не перехитрил. Операцию нам сейчас делать нечем. Разве что наркоз появился, — Катрин качнула ногой кувшин с джином.

– Господин Квазимодо справится, — заверил раб. — Как он мне тогда записку передал, — просто удивительно. Я очень испугался.

– Записки испугался? — пренебрежительно скривилась Катрин.

– Нет, миледи. Я неожиданности испугался. Меня какой-то мальчишка за штаны дернул, в руку кусок коры сунул и удрал. Я хотел, не глядя записку выбросить. Даже не знаю, почему ее прочел. И испугался, что мог выбросить.

– Что же ты записками швыряешься? Корреспонденцией завалили?

– Мне четыре раза послания передавали, — со скрытой гордостью сказал Зеро. — Хорошо отблагодарить обещали.

– Бабы городские, что ли? — догадалась Катрин. — Так что же ты? Оставаться нужно было. Морду бы себе наел, яйца еще покрупнее отрастил. А то сидишь, ладони в кровь стираешь. Балбес мускулистый.

– Мне без вас нельзя, — испуганно пробормотал Зеро. — Вы другая.

– Чем это я другая? — меланхолично поинтересовалась Катрин. — Тем, что на нескольких языках ругаться умею?

– Нет, миледи. Вы вообще другая.

– Хрен тебя поймешь. Может, размечтался, что я тебя в уютное времечко, откуда тебя выслали, отправить смогу? Не обольщайся.

– Мне туда все равно нельзя, — печально прошептал смуглый мужчина. — Мне никуда нельзя. Только с вами.

– Ну и греби тогда, — буркнула Катрин. — Да посматривай. Может эта подкованная отмель покажется.

– Должно быть, рано, она... — Зеро на полуслове выпустил весла и взвизгнул каким-то полуженским басом.

Катрин схватилась за багор.

Из воды торчала знакомая вытянутая морда.

Катрин, взвешивая в руке багор, неласково посмотрела на смуглого широкоплечего труса.

– Неожиданно, — пролепетал, оправдываясь, красавец-гребец.

– Если хочешь его стукнуть, замахивайся осторожно, — прохрипел Квазимодо, отводя слабой рукой плащ-тент, — мне-то, ежели багром задеть, много и не нужно.

– Привет, Сиге, — поздоровалась Катрин с тюленем. — Рада тебя видеть. А то у меня здесь, понимаешь, только кролики дрестливые и симулянты.

Тюлень многозубо улыбнулся, и, улегшись на спину, сложил ласты на животе.

– Я скоро симулировать перестану, — прохрипел Квазимодо. — Мне уже лучше. Честное слово, лучше. Дай, пожалуйста, попить. Горло ссохлось. Сиге, хватит скалиться, рассказывай.

Из лопотания и приквакивания селка выяснилось, что погоня с Редро еще не вышла. Островитяне в ярости, верфь с почти готовым драккаром сгорела дотла. Но знают ли пираты, в какой стороне искать злоумышленников, Сиге по понятным причинам, сказать не мог, — на берег тюлень благоразумно не выбирался, а из воды кроме яростных проклятий и угроз ничего расслышать не удалось. Скорее всего, островитяне будут ждать возвращения лорда Пайла.

– Хорошо, значит, дня три-четыре у нас есть, — вынесла заключение Катрин.

– Думаю, меньше, — пробормотал выцедивший щербатую миску воды, шкипер. — Вести в море расходятся быстрее, чем принято думать. Но, все равно, маленькая фора имеется, — Квазимодо обессилено откинулся на мешок. — Я, кажется, опять глаза закрою. Сиге вас до отмели доведет, там двигайтесь строго на запад. Сиге пусть вперед плывет, ему превращаться нужно. Нам каждая пара рук будет нужна. И ласто-рук, понятно, тоже.

Шкипер спал. Лодка под конвоем тюленя исправно двигалась к цели. Зеро греб как заведенный. К тому же, и ветерок посвежел. Сразу после полудня вышли к отмели-ориентиру. Катрин призналась себе, что сроду этой отмели не заметила бы. Какая отмель, — лишь легкая рябь угадывается среди однообразных волн.

Сиге, махая ластами, усиленно указывал нужное направление. Катрин успокоила дарка, — дама она, конечно, сухопутная, но запад от остальных сторон света как-нибудь отличит. Дальше можно по скалам сориентироваться, если Ква все еще отдыхать будет. Сиге шлепнул ластами в последний раз и уплыл перевоплощаться.

Квазимодо зашевелился, когда на горизонте уже зачернели утесы. К закату лодка подошла к затаившемуся под маскировочной сетью "Квадро".

Жо было как-то не по себе. Не привык командовать, тем более принимать технические решения в столь форсированном темпе. Можно бы и помедленнее, все-таки корабль ремонтировать, это не интерьер в каком-нибудь кафе обновлять. Но выбора не было, и Жо напрягся.

Первым делом занялись мачтой. К вечеру мальчик уже охрип и вымотался. Людей было маловато. Ослабевший после превращения Сиге отлеживался в каюте. Дарк весьма смущался неуместной слабости, особенно собственных попыток сгибать руки и ноги не считаясь с возможностями человеческих суставов. Оно и понятно, — сам бы Жо с ума сошел, переходя с гибких ласт на угловатые человеческие конечности. Сиге требовался как минимум денек на адаптацию. Тем более, что и речь селка в "переходный период" совсем уж утратила членораздельность. А советы прирожденного мореплавателя ух как бы не помешали. Советы давал Ква. Когда просыпался. Занемогший шкипер устроился прямо в кокпите. Слабость, сломившая вечно бодрого вора, выглядела так странно, что Жо иногда казалось, что одноглазый по своему обыкновению подшучивает. Временами Ква высовывал нос из-под плаща, концентрировал взгляд на возне ремонтной бригады, выдавал несколько едких, но чрезвычайно полезных комментариев и снова вырубался.