На камнях у скалы дымил остов "Серебра". Чадящий корпус "Овечьего хвоста" медленно относило течением в море.

– Сколько у нас времени? День? Два? — спросила Катрин.

Жо глянул на наставницу. Катрин была бледной, помолодевшей, очень усталой и жутко беззащитной.

– Мы за день с такелажем управимся. Ну, если и ночь прихватим. На ходу уже будем, хотя бы под стакселем. Уйдем. Когда островитяне своих хватятся — это только Ква может сказать, когда очнется.

– Вы без него с ремонтом справитесь?

– Да, леди, — Сиге смотрел на предводительницу с каким-то новым уважением. И весьма заметным страхом. — Все готово, только время нужно, чтобы железо поставить.

– Ну, тогда нечего время терять. С мертвяками управились?

– Еще один в лодке имеется, — доложил Вини-Пух. — Забрался туда из воды и сдох.

– С лодкой потом. Сейчас за дело. Я попробую жратвы приготовить, — Катрин хмуро глянула на свои руки, — уж не знаю, что этими ластами наковырять можно. Жо, не смей ничего тяжелого тянуть и поднимать — ребра сместятся.

– Понял, — сказал Жо, осторожно ощупывая туго забинтованную спину. — Кэт, а где этот? Ну, — которого, мы выудили?

Катрин обернулась, и по выражению ее зеленых глаз Жо понял, что на него сейчас будут орать. Долго и не выбирая выражений.

– Кто "этот"? — вкрадчиво поинтересовалась наставница. — А?! Кто "это"?! Что "это"?! Ты что выловил, трофейщик бестолковый? Сам-то понял? На хер оно нам нужно?! "Оно" даже в воде не тонет. Спасатель Малибу, блин!

– Кэт, извини. Твоя рука, это конечно.... Но ведь ребенок...

– Рука?! — взвыла Катрин. — При чем тут рука?! Я тебя, идиота, выуживала, а не бессмысленное "это". На фига ты спасателя изобразил?! Что теперь с твоим трофеем делать?

– Мальчишка ни в чем не виноват. Высадим поближе к людям...

– Мальчишка?! Это жопа с ушами, а не мальчишка!

Жо попятился, определенно осознав, что наставнице очень хочется его пнуть.

– Кэт, ты что? Я же не знал, что с рукой так получиться. Извини. Он же совсем малый...

Катрин сплюнула, неловко вытерлась остатками рукава. Посмотрела с жалостью, действительно как на слабоумного:

– Какой мальчишка, а, Жо?

– Которого вытащили. В длинной рубашке, — растерянно пробормотал бывший кадет.

– Жо, ты когда-нибудь слышал, что длинная рубашка иногда называется платьем? Ты, кавалер благородный, знатную даму Редро спас, чтоб ей соской подавиться. Исключительное сокровище, — башка еще бестолковее, чем твоя. Ну и что теперь с этой соплячкой делать? Тьфу, придумал, кого вытаскивать. Ну что ты смотришь? Забился твой трофей под столик в кокпите. Не вздумай подходить — укусит. Да, не моргай ты как телок недоношенный. Иди, ради всех богов, — дел у нас полно.

– Ага. Тебе бы умыться нужно, — ошеломленно пробормотал Жо, и пошел на бак. Действительно, следовало срочно заняться стакселем.

Передохнули только в темноте. Торопливо сжевали набор продуктов, отрекламированный злой Катрин, как "ужин-импровизация".

– Чудной день, — сказал Вини-Пух, разрывая зубами сухую рыбу. — Вроде бы мы и до вечера дожить не должны были. А ведь ничего — звезды, ветерок, даже жратва есть. Ну, как тут в чудеса не поверить?

– Действительно, — Сиге виртуозно, одним движением содрал с рыбешки шкуру вместе с чешуей. — Жо, я осмелюсь спросить, — в госпоже точно нет колдовской крови? Уж очень она свирепа в бою. И поразить ее ничто не в силах. Вы же тоже видели?

– Она говорит, что никакой иной крови, кроме человеческой, в ней нет, — пробормотал Жо. — Но я, честно говоря, на сто процентов не уверен, — мальчик глянул на лежащее в двух шагах тело Хенка. — Вообще-то, не только Кэт здорово сражалась.

– Это да, — вздохнул Вини-Пух. — Бой был просто жуть. Вспомнить страшно. Вы как демоны сражались. По тебе, Жо сразу видно, кто тебя учил. Ква тоже крут был, — вертелся, что тот москит ядовитый. Про леди я даже не говорю. Ну, и Хенк.... Ведь вчера мы с ним вместе ужинали. Эх.... Бился прямо как древний король из саги. Я, если боги дадут детей завести, первого сына в честь нашего бородача назову. Расскажу про бой немыслимый, про то, как мы с вами под звездами сидели, смелого друга поминали. Пусть сын у меня мужчиной растет. Я-то, стыдно сказать, середку боя и не помню вовсе. То ли без чувств лежал, то ли просто до беспамятства обделался. Стыдно.

– Мне тоже стыдно, — протянул селк. — Я из рубки выйти не мог. Выгляну, — точно шторм безумный: руки, ноги, оружие, кровь брызжет — рассмотреть не успеваю. От воплей сердце замирает. Где уж тут высунуться? И вздоха ведь там не проживу. Не для морских дарков такие битвы. Свирепы люди, что стурвормы весной. Жо, леди мне недовольство выскажет?

– Что вы чушь несете? — Жо, неловко опираясь на локоть, отложил рыбий хвост. — Дрались все на совесть. Я видел как ты того островитянина острогой ткнул. Вини вообще дело спас, когда того шибко меткого типа с дротиками с носа драккара сбил. Мы же все дрались, как умели. Я, кстати, тоже середину боя не помню. Мы правильно все делали. С Катрин нам нечего ровняться — ей сами боги оружие в руки вложили. А мы — в меру сил и таланта. Чего стыдиться? Что могли, сделали. Этот засранец пусть стыдится, — Жо ткнул пальцем в сторону раба. — Хотя какой может быть стыд у крысы гладкой?