Катрин по воде прошла в другую сторону, скрылась за изгибом берега. Жо показалось, что о нем наставница просто забыла.

Квазимодо, пошатываясь, прибрел по прибрежным камням. С одежды текла вода. Морщась и держась за живот, бывший вор пробормотал:

— Помоги кофту снять. Расползается, зараза.

Обветшавшую одежду разложили на еще теплых камнях. Квазимодо голый сидел на корточках и кряхтел:

— Ну и кулак у нашей леди. Еще сдержалась — я по глазам видел. Слушай, — у меня морда ничего? Швы не поползли?

— Ничего, — как была красная, так и осталась, — неуверенно утешил Жо.

— Это хорошо, — бодро решил вор. — Если бы швы разошлись, — кровь бы текла. Теа бы очень огорчилась. Что ты глаза отводишь? Найдем мы их. Дело только в том, сколько времени на это понадобится. И Катрин знает, что найдем. Мы — упорные. Это она в ярости зубами скрежетала. Понятное дело. Только я ведь не нарочно. Кто б объяснил, почему так получилось? Но виноват, скрывать не буду...

— Пить хочешь? Вода отстоялась.

— Не, я уже напился, — Квазимодо кивнул на реку. — Так воздух пополам с водой глотал, что даже лбом о камень приложился. Вот река — с виду одна грязь, а чуть зубы не повылетали, — вор бережно потрогал новенькие зубы. — Ты пей, сейчас стемнеет, и не разберешь, где прозрачная отстоялась, а где осадок. Вообще-то, здесь вода здоровая, хотя вкус глинистый. Уж хорошо это или плохо, но я эти места знаю...

— Что-то Катрин пропала, — стараясь, чтобы голос не звучал жалобно, заметил Жо.

Они с Ква уже набрали сухих веток и травы для костра. Хотелось есть. Жо чувствовал себя ужасно жестокосердечным, но после выпитой воды жрать хотелось еще сильнее. Вот вам и торжественный ужин в замке.

— Скоро подойдет, — заверил Квазимодо. — Ей успокоиться нужно. Она такая сдержанная стала — прямо не узнать. В прежние времена уж мигом бы отхрипел я перерезанным горлом. Вот угораздило... Не ерзай. Пойдем, глянем, где она, если хочешь. Только неназойливо глянем, как порядочные. А то... — вор осторожно пощупал живот.

Катрин далеко не ушла — стояла на коленях прямо в воде, умывалась.

— Что-то она долго умывается, — прошептал Жо, выглядывая из-за скалы.

— Ну, она не совсем умывается, — с некоторым смущением пояснил вор. — Пойдем, негоже нам смотреть. Она — леди. Ее слабость только твоя мама видеть должна. Сейчас обсудим ситуацию и без всяких послаблений дальше двинемся. Если Катрин со мной вообще разговаривать пожелает.

Предводительница появилась через несколько минут. Без выражения поинтересовалась:

— Что вы по берегу шныряете? Давно бы костер разожгли да что-то пожрать отыскали. Потом наш мудрый друг Квазимодо объяснит, в какой дерьмовый парадокс мы вляпались.

Цикады потрескивали на огне, быстро переставали шевелить лапками, да и на вкус были неплохи. Жо насадил на заостренную палочку еще пару насекомых, сунул ближе к углям. Ловил, между прочим, собственноручно, в темноте, Квазимодо только показал, как "охотиться". Скалы оказались не так уж безжизненны, с голоду здесь не помрешь. Вот только спутники ели без аппетита. Катрин машинально сжевала пару насекомых, явно не чувствуя вкуса. Квазимодо был слишком занят объяснениями:

— ... Я строго о математике думал. О процентной ставке по краткосрочным и долгосрочным ссудам. У вас это очень выгодное дело. Потом вдруг подумал, что никакие проценты мне хорошего настроения Теа не заменят. Ей не очень нравится, когда я о деньгах для денег думаю. Тут я о месте подумал, где понял, что моя лиса есть самое ценное в моей полумордой жизни. Клянусь, и в мыслях не было сюда возвращаться.

— Думаешь ты слишком быстро, финансист ты наш многомудрый, б... рожа, — с тоской сказала Катрин. — Все равно не понимаю, как ты на Переход повлиять мог — в тебе способностей не больше, чем в Цуцике. Ты, хоть лопни от натуги, сюда нас отправить никак не мог.

— Мм, виноват. Я, наверное, свою мысль Теа передал. Мы иногда думаем одновременно. Но она не виновата! — поспешно заверил вор. — Это случайность. Трагическая случайность. Не нужно было мне об этих дерьмовых ссудах думать.

— Что ж ты, сука, не сказал, что вы с Теа телепатически общаетесь?! — застонала Катрин. — Язык бы у вас отсох? Ты же, полумордый, нормальный человек. Кто знал, что ты в голову лисы залезть можешь? Надо было тебя, бухгалтера трахнутого, в госпитале забыть.

— Но я же не знал! — Квазимодо проникновенно прижал кулак к ушибленному животу. — Я думал — во всех семьях не обязательно вслух говорить. Думал, так все делают. Мы же с Теа...