Вонючая шкура обнаружилась в двух шагах. Ну, не совсем вонючая, скорее пахучая, - полог, сшитый из нескольких неплохо выделанных оленьих шкур. Разумно, - и не сквозит и тепло удерживает. Очень осторожно Катрин присела рядом, проделала крошечную щель. Пахнуло казармой в ее первобытной версии. Люди и бражка наличествуют в приличном количестве. Мыло, зубная паста и регулярная смена белья, - отсутствуют в принципе. Зато тепло. Можно различить отблеск костра. Затухает. Дневальный у них бездельник или просто дрова экономят? Непосредственно за пологом угадывалось заграждение, - замысловато связанная конструкция из толстых веток. Сучья заострены, - как примитивная замена спирали Бруно заграждение вполне сойдет. Впрочем, и отодвинуть можно, - в щель у стены просочиться опытному человеку труда не составит. Против крупных и бестолковых тварей "плетень" громоздили. Вот сколько в такой "казарме" может быть жильцов? Судя по ощущениям, - человек десять, не больше. Катрин, стараясь не морщиться, принюхивалась. Нет, до лиски тебе далеко, - по амбре ты численность противника едва ли определишь.

Внизу тоненько пискнули, - мелкий грызун кому-то в когти угодил. Имитировать лиска умеет здорово, - чувствуется опыт. Сигнал - разведчикам пора собраться.

Катрин соскользнула вниз от карниза перед пещерой, - спускаться всегда труднее, зато дорога уже знакомая. Аккуратно отодвинув из-под ног обгрызенный, то ли кошачий, то ли барсучий череп, приготовилась спуститься еще ниже, но тут до ушей долетел тихий звук, - кто-то пытался отодвинуть загородку в "дверях" пещеры. Катрин мгновенно взлетела обратно на карниз. Продолжать спускаться - заметят. Видимо, "языка" придется брать чистой импровизацией. Катрин отставила копье, кукри бесшумно выскользнул из ножен, притаился у бедра. Молодая женщина замерла.

За пологом нерешительно возились. Скрипнула, сдвигаясь "рогатка", и все затихло. Снова завозились. По-крайней мере, он один. На "гульки" к замужней подружке собрался, или вчерашняя бражка с несвежей барсучатиной в брюхе плохо дружат? Катрин начала терять терпение. Абориген попался крайне неуверенный. Помочь, что ли? Дитё какое-то. За пологом тихо звякнуло. Катрин пришла в еще большее недоумение, - этот тип в кольчуге и с оружием на гульки собрался?

Полог, наконец, образовал щель, и на холодный воздух выбралась невысокая фигура с зажатой под мышкой непонятной ношей. Катрин надвинулась сзади, крепко зажала рот, и шепнула:

– Всё уже? Нагулялась?

Рука в боевой перчатке осторожно освободила рот неудавшегося "языка", ласково скользнула по бритой наголо голове. Мышка судорожно вздохнула:

– Г-госпожа…

– Угу. Выбралась?

– М-меня как толкнуло. Д-думаю с-сейчас же нужно выбираться…

– Потом расскажешь. Уходим.

– Д-да, валить отсюда нужно. Я стража зарезала, и-и е-еще одного ти-па…

– Вот уголовница. Спускаемся. Смотри, сама не зарежься, - Катрин кинула на нож без ножен, заткнутый за пояс Мышкиной юбки.

Кроме юбки, ножа и большого свертка под мышкой на Найни не было ничего. Подбитый левый глаз заплыл, по узким плечикам полосой тянулись царапины. Но украшения, вдетые в соски маленьких грудей, уцелели.

Отобрав груз, Катрин подтолкнула девушку к обрыву. Найни трясло. Катрин, злясь на копье и неуклюжий сверток, (судя по всему, - горшок, завернутый в шкуру), съезжала следом. Кожа полуголой Мышки бледно светилась в темноте. Наверняка, Теа уже рассмотрела, значит бойцы успеют подготовяться к отходу.

Найни спрыгнула с последнего уступа - шлепнули по камню босые пятки. Как маленькая – никак ходить не научится. Рядом возникла большая пушистая тень, - Мышка шарахнулась, стукнувшись спиной о стену.

– Совсем у дикарей сдурела, - сочувственно прохрипела Теа. – Своих не узнаешь.

Мышка села на корточки, ее трясло уже так, что зубы стучали.

– Чего она так напугалась? – удивилась лиска.

– Да не тебя она боится. Отходит от нервов. Она у дикарей нахулиганила, - Катрин поставила дурацкий груз на землю, подхватила Мышку и хорошенько встряхнула, потом сдавила ногтями мочки ушей. Серьги, кстати, из Мышиных ушей исчезли. Найни ойкнула, и слегка пришла в себя.

– Пошли отсюда, - сказала Теа. – Ква пленного взял. Теперь-то уже не нужен, вонючка. Прирежем, да удираем.

Квазимодо сидел на пленнике, что было неудобно. "Язык" попался костлявый, ростом с самого мелковатого вора. Вокруг ждали моряки с копьями наперевес и Эле с луком. Костяк наблюдал за пещерами.

Пленный как-то судорожно поддергивался.

– Верткий, - объяснил Ква. – Всю руку мне изгрыз, пока я ему рот зажимал. Их двое было, - странные такие, у самого входа привязаны. Вроде собак, ни при Цуцике будет сказано. Наверное, провинились. Одного я сразу кончил. Другой брыкался, как бешеный осьминог. Хорошо, Эле умеет связывать по-особенному.

Веревка действительно как-то весьма сложно проходила между бедер пленного, стягивала запястья, заодно перехватывая и горло. Катрин с некоторым сочувствием подумала, что мужчине в таких путах дергаться чрезвычайно болезненно и оскорбительно. Экие скрытые умения у докторовой невесты обнаруживаются.

Моряки глазели на лысую голову Мышки, на обнаженную, украшенную крошечным серебром грудь. Возникший из кустов Мин уставился туда же. Катрин сунула девчонке плащ.

– Так, вы уходите немедленно. Глорцы охраняют, Эле командует. Мин и Цуцик прикрывают фланги. Мы слегка задержимся на всякий случай.